следующая тема »

[777]

ЛЕВ ТИХОМИРОВ. ПО ОБЕ СТОРОНЫ БАРРИКАД



Рассказ о жизненном пути известного русского публициста, историка и общественного деятеля Л.А. Тихомирова

Не потеряйте жизни, берегите душу,
верьте в правду.
Но ищите ее пристально всю жизнь, не то ужасно легко сбиться.

Ф.М. Достоевский

В истории русской революции есть одно, до сих пор загадочное имя — Лев Тихомиров. За ним стоит очень непростая и рельефная фигура. Чтобы кратко охарактеризовать его судьбу, о нем обычно сообщается, что это был революционер, редактор “Народной воли”, затем эмигрант, в 1888 году подавший Александру III прошение о помиловании. Прощенный, он становится самым видным и по сей день теоретиком, идеологом Самодержавия, а с 1909 года и редактором старейшей монархической газеты “Московские ведомости”.

Реакция общественности.
Резонанс такого поступка в свое время был огромен. Мыслимое ли дело: его совершил вождь революционеров, автор знаменитого “Письма Исполнительного комитета Императору Александру III”, письма, после знакомства с которым К.Маркс в виде своего предсмертного завещания оставил взгляд на “Народную Волю”, как на партию, которая идет в авангарде мирового революционного движения и держит представителя старого строя, русского Царя, военнопленным в Гатчине. В приводимой Г.А. Лопатиным беседе с ним Ф. Энгельс заявил: “И я, и Маркс находим, что письмо Комитета к Александру III прекрасно по своей политичности и спокойному тону. Оно доказывает, что в рядах революционеров находятся люди с государственной складкой ума” (Русские современники  о К. Марксе и Ф. Энгельсе. М., 1969. с. 202).

Советская историография о Льве Тихомирове.
Неудивительно поэтому преуменьшение исторической роли такого события в советской историографии. Ведь в какой-то степени это был венец победы реакции Александра III над революцией, которая еще долго не могла оправиться. Его примеру возвращения в Россию последовало 10 человек. Его брошюра “Почему я перестал быть революционером” стала крупнейшим, обличительным документом. террористической эпохи в России. Плеханов и Аксельрод публично отмежевались от террористических путей. Значение же тихомировской эволюции было оценено только после 1917-го, когда сбылось слишком многое из того, о чем он с таким отчаяньем предупреждал. В советской же историографии за ним прочно утвердился термин — ренегат.

Защита имени Льва Тихомирова.
Ренегатов, перебежчиков, изменников презирали во все времена все народы. И, тем не менее, любой человек претерпевает эволюцию своих взглядов, а признаваться в этом публично даже является обязанностью общественного деятеля. Поэтому, прежде всего, нужно четко разделять такие разные вещи, как: изменить свои убеждения и изменить своим убеждениям. Ренегаты - это не только надломленные, но и потерявшие себя люди. И из уст революционеров вопрос звучит примерно так: “Судьба Тихомирова, что это? Смерть или воскресение?” Это вопрос о том, чего ради? Не ради ли “тепленького местечка?””. И это вопрос не праздный. Быть идеологом монархии, утверждать, что в ее основе нравственный принцип, - это большая претензия. Честный, до ослепительности ясный выбор Льва Тихомирова заслуживает столь же честной оценки.

Современные исследователи о Льве Тихомирове.
Современный исследователь творчества Тихомирова В.И. Карпец называет его ноумен как путь “от семейной религиозности - к безверию и революции, от нее к политическому монархизму и патриотизму и наконец, к странничеству на земле, к Царству не от мира сего. “Зеркало русской революции”? Нет - зеркало русской истории”.

А.Ф.Энгельс про обращение Тихомирова.
А.Ф.Энгельс, как это ни странно, вообще задает максиму: “русский, если только он шовинист, рано или поздно падет на колени перед царизмом, как мы это видели на примере Тихомирова”.

Важность исследования наследия Льва Тихомирова.
Поэтому выяснить, был ли Тихомиров типичным, искренним революционером - значит говорить о ценности его наследия, как монархиста, значит говорить о доверии его онтологическому опыту, так как в советской историографии было принято во всем этом сомневаться. Не ответив на заданный вопрос, нельзя идти дальше. Итак, каков же был Тихомиров-революционер?

Лев Тихомиров в процессе революционного делания.
О своей революционной молодости Лев Александрович мог бы, наверное, смело сказать словами советской песни: “Нас водила молодость”. В 3 классе гимназии он уже зачитывается Писаревым , его “хлесткой, здоровой полемикой”. А в 26 лет это дипломированный четырьмя годами тюрьмы профессиональный революционер. С лета 1878 года он на аристократических условиях (без голосования) принят в центр организации “Земля и воля”. Способствует ее расколу и выделению террористической “Народной воли”, редактором подпольной типографии, которой он становится. Впоследствии Тихомиров вспоминал, что главным было то, что эта редакция существовала вопреки всем стараниям полиции, и его неизменный соратник А.Д. Михайлов, даже выражался, что лучшим содержанием статей было бы отсутствие всякого содержания, если бы такое могло быть возможным. Замыслы и атмосфера организации были грандиозными и романтическими. Неуловимая, неуязвимая, карающая “Народная воля”, и ее Исполнительный Комитет (И.К.), выносящий приговоры угнетателям и даже самому Царю! Это была молодость русского терроризма, еще невинного. Вместе с А.Д. Михайловым Тихомиров возглавлял “Народную волю”. По свидетельству одного народовольца, они воспринимались лишь вдвоем, причем Михайлов был главным организатором и душой “Народной воли”, а Тихомиров идейным вдохновителем и только в этом смысле главой организации. Он был автором почти всех программных документов. Легально Тихомиров печатался в левых изданиях под псевдонимом Иван Кольцов или просто под инициалами "ИК" (“И.К”. — сокр. “Исполнительный комитет”), от чего бесстрашные обличения и холодный анализ, звучали зловещим предостережением и неумолимым приговором.

Цареубийство.
1 Марта 1881 года. Прогремел взрыв на Садовой. Закончилась беспрецедентная в истории “охота на Царя”. Как в кошмарном сне: семь покушений и все неудачны, и вдруг восьмое, когда у революционеров объективно не оставалось никаких сил, сам господин случай (сделает впоследствии вывод Тихомиров).

Лев Тихомиров в эмиграции.
В течение года разгромлена “Народная воля”. Теперь революцией занялись как никогда серьезно. Пока правительство. Затем новое поколение революционеров. Тихомиров эмигрирует за границу. Перед глазами образы героически погибших товарищей, удавшееся покушение, последовавшая за этим реакция. Наверное, все это не давало покоя. Требовало ответов, новых решений. Тем более, что Тихомиров теперь самый крупный из оставшихся народовольцев. Главным своим долгом он считает восстановление памяти погибших. Пишет биографии Желябова, Перовской, желая доказать, что их казнь это еще не есть смерть их дела. В результате, несмотря на свой народовольческий принцип, что “дело” можно делать только “на месте”, в России, он опять оказывается в гуще политической жизни. Он отдается совершенно неисполнимой задаче поддерживать на том же высоком уровне престиж “Народной воли”, которую к тому времени в эмигрантской среде воспринимали однозначно как погибшую. Удивлялись его вере и энергии. Тихомиров же осознает себя обязанным быть последней твердыней легендарной организации. Чтобы оживить эмигрантскую революционную публицистику, он, вместе с Лавровым, издает “Вестник “Народной воли”. Народоволец Я. Стефанович писал в этой связи о том, что Тихомиров “с ревностью вождя секты (“ревнитель сый отеческих преданий?”) оберегал свое влияние”, в основном на молодежь в России. О том, “каким он был ортодоксальным террористом... с какой нетерпимостью относился к малейшей критике статей в газете, не говоря уже о пунктах программы “И.К.”. Никто с такой бдительностью не оберегал террористических традиций кружка, никто не относился с такою болезненной подозрительностью ко всяким новшествам, посягавшим на эти традиции”.

На переломе судьбы.
Чем сильнее внешний застой, тем кардинальнее бывают изменения. Так, собственно, и произошло. За революционным фасадом зрело очень сложное переосмысление пройденного пути. Как бы ни относиться к личности Тихомирова, нельзя отрицать, что это был своеобразный заключительный аккорд в истории “Народной воли”, и историку этой организации нельзя от него открещиваться. Ведь большинство из “ушедших в народ” в революцию также не вернулось. Для “героического периода революционного народничества” фигура Тихомирова была, наверное, самая трагическая, но без нее вся галерея главнейших деятелей “Народной воли” слишком долгое время выглядела не в истинном свете. Народовольцы не стали той дверью, которою в Россию вошла Революция, но их пример явился стимулом для нового поколения революционеров, поэтому так важно, что именно в лице Тихомирова мы имеем следующее крупное осмысление русского революционного опыта. Каковы были причины нравственного переворота?

Причины.
Их было много. Еще точнее сказать, что они сошлись все вместе. Это и упадок “Народной воли”, в которой орудовал провокатор Дегаев. И кружковый, если не сектантский дух русской революционной эмиграции, не всегда обаятельно смотревшейся на фоне нереволюционных кругов, которые на удивление оказались во Франции. Это и наблюдения за французским парламентаризмом, подтачившие сам принцип “Народной воли”. “Все, что мой ум вырабатывал самостоятельно, давно боролось с принятыми на веру идеями революции. Этого разлада я не мог уничтожить до тех пор, пока не усумнился, точно ли, как это нам внушалось, наука освящает своим авторитетом эти идеи?” зафиксирует Лев Александрович впоследствии (14).

Око государево.
Полиция русская, в лице гениального Рачковского, работала во Франции с неповторимой изобретательностью. На Тихомирова же, который в департаменте полиции считался “главным организатором всех злодеяний революционеров”, естественно обращалось особенно чуткое внимание.

Личностные факторы перелома.
Ко всему этому можно добавить полное безденежье, болезни жены и, наконец, ребенка, который в этом отчаянии единственный привязывал его к жизни. Но не стоит вслед за соратниками-революционерами говорить о слабости личности Тихомирова. Здесь дело глубже. Да, любой революционер, как и всякий человек цельного мировоззрения, проходил через подобные испытания и вопросы, которые ему задавала жизнь. Но это и есть та духовная или идейная борьба, которая идет в самой жизни. Ее исход и есть сама история, а ее временные итоги - победа тех или иных идей. В церковном народе это называется “посещением Божиим”. Именно так это понимал и сам Тихомиров. Все сошлось вместе, чтобы поставить перед революционером один единственный вопрос - ради чего борешься? Для Тихомирова он звучал из уст сына, который спрашивал: кто мы? почему мы не в России, если мы говорим не по-французски? Кто такой Бог? Два года Тихомиров писал книгу на французском: “Россия политическая и социальная”. Она была достаточно широко известна, переведена на английский. Два года мыслей о России: куда она идет? Великий выбор делается при последнем напряжении сил. И Тихомиров в изнеможении падает перед святыней Родины, как Савл, который понял, что трудно ему идти против рожна. Каждый человек, должен сам найти ответ на вопрос: что есть истина?

Впоследствии Лев Александрович напишет, что революция была борьбой с “основным русским фондом души”. Борьба с самим собой бессмысленна. Вспоминаются слова Энгельса. В отличие от русских революционеров он и не думал сомневаться в искренности раскаяния Тихомирова. Напротив, заговорил о шовинизме. Как знать, со стороны ему было лучше видно все обаяние русской монархии того периода. В конце концов, не оказался ли Тихомиров тем самым единственным” революционером, который сознался искренно, что он монархист? Уж не на этот ли вопрос наводит рассмотрение типичности Тихомирова как революционера? Но тогда что навсегда исключило его из рядов строителей советской империи, из числа носителей тоталитарного сознания? Ответом на это является все наследие в целом. И одновременно это содержание его борьбы.

Природа идейного обновления Льва Тихомирова.
Нравственный переворот Льва Тихомирова был глубоко личным обретением новой реальности Бога и Родины. Здесь истоки того, что в своей последующем творчестве на первое место он ставил интересы личности и всегда считал, что целью жизни общества и целью человеческой историй может быть только то, что способно стать целью жизни отдельной личности. А признавать и видеть действие Бога в истории может лишь тот, кто ощутил Его действие в себе, на себе испытав Его властную десницу. Поступок Тихомирова типичен еще и в ином смысле. Не зря символист А. Белый, чьих симпатий Тихомиров не вызывал, видел в нем предвестие нового типа интеллигента, который, по его выражению, так “намелькался” впоследствии, в начале XX века. Здесь речь о начавшемся процессе мучительного возвращения интеллигенции, переболевшей западными идеями, на Родину, в Церковь. И это в то время, когда народ, в свою очередь, только входит в курс западных идей, во вкус западного просвещения... Посеянные семена еще только начинают давать свои богатые всходы. Но это уже “третья сторона медали”. А пока весна. Франция. 1888 год. Все сомнения позади. Тихомиров пишет брошюру “Почему я перестал быть революционером”. Все контраргументы были выстраданы заранее, поэтому простора для возражений не оставалось.

Реакция народовольцев.
Полемика не получилась. А это были Лавров, Плеханов. Обвинять же Тихомирова можно было в чем угодно, так как все прекрасно знали, что он никого не выдаст. За отступничество грозили карой. Пытались скомпрометировать перед французским правительством. Вопрос даже встал о высылке из Франции, но помогло близкое знакомство с Клемансо. А смысл брошюры был очень прост. Чем менее страна желает революции, тем вынужденнее революционеры становятся на путь терроризма. Ведь “нельзя было более производительно, (с боевой точки зрения) употребить имеющиеся ничтожные революционные силы”.

Религиозная природа борьбы народовольцев с Самодержавием.
Друг юности, соратник Тихомирова народоволец С. Синегуб посвятил ему небезынтересные здесь строки: “Теперь главу склонивши долу // Вошел в языческий ты храм // И воскуряешь произволу // Благоговейно фимиам”.

Покаяние.
В сентябре 1888 года Тихомиров пишет Царю прошение о помиловании. А 10 декабря записывает в своем дневнике: “Государь меня амнистировал с отдачей под гласный надзор на 5 лет. Ура! Теперь начинаю новую жизнь”. И далее: “в голове темы копошатся, как муравьи” . Основную задачу Тихомиров видит в том, чтобы идее и практике разрушения противопоставить идею и практику созидания. О том, в состоянии какого воодушевления, если не эйфории, он находился, свидетельствует тот факт, что когда из России пришло извещение о помиловании, он напишет в ответ: нельзя ли его жене вернуться, а ему самому еще месяцев на шесть задержаться, чтобы закончить работу в местных европейских библиотеках? В ответ приходит письмо о том, что в своем ли вы уме?

[777]

ЛЕВ ТИХОМИРОВ. ПО ОБЕ СТОРОНЫ БАРРИКАД

Рассказ о жизненном пути известного русского публициста, историка и общественного деятеля Л.А. Тихомирова (продолжение)

Цена возвращения.
Чего стоило в то время “вернуться в Россию”, “перестать быть революционером”? “Меня несомненно предадут анафеме, обзовут изменником, ренегатом, проделают много пошлого, банального, чего не делают, например, с Достоевским, громадная гениальность которого затыкает рты”. писал Л.А. Тихомиров. В 1889 году Тихомиров возвращается в Россию в самом счастливом подъеме творческих сил, окрыленный самыми светлыми надеждами, полный жажды деятельности. По пути в Новороссийск, (а тогда в столицах ему было запрещено жить), он останавливается на несколько дней: сначала в Санкт-Петербурге, затем в Москве. Заводит множество знакомых в правых кругах: Д.А. Толстой, К.П. Победоносцев, П.Н. Дурново, налаживает связи с издательствами и редакциями, предлагает к печати свои “принципиальные” статьи. Однако полиция начинает беспокоиться: почему он задерживается в столицах, Дурново желает получить от него какие-то секретные данные, а печатать соглашаются лишь воспоминания... С публикациями медлили, денег опять не было, в Новороссийске Тихомиров оказался отрезанным от общественной жизни. В целом нужно сказать, что правые круги отнюдь не приняли его с распростертыми объятьями. В чем его только не подозревали. “Русский вестник”, например, писал: “Зверские инстинкты этого нравственного урода стяжали ему прозвище “Тигрыч”. Человеку, в котором действительно проснулась совесть, не давали бы покоя тени этих, качавшихся на виселицах и сгнивших в казематах, им погубленных молодых людей”. Победоносцев сначала предлагал после прощения отправить Тихомирова в монастырь, однако после прочтения брошюры заинтересовался, а затем поверил и в искренность раскаяния и впоследствии всегда поддерживал и направлял его. И все же “высокое доверие” было скорее исключением. В своем письме известной в правых кругах писательнице О.А.  Новиковой Тихомиров с горечью писал, что недоверие к нему монархистов очень скверный признак: “Как! Неужели люди русской истории, русского Царя не могут себе представить, что их дело, их идеи могут кого-нибудь искренно привлечь? Неужели они так уверены, что искренно, по совести, без расчетов можно делаться только революционером? Заметьте, что если бы я просился в шпионы, меня сейчас бы пустили”. В другом письме тому же адресату он уже жалуется на то, что в России невозможно найти убежденного монархиста. Самая судьбоносная встреча Тихомирова в тяжелейший период его возвращения в русскую жизнь - это Константин Николаевич Леонтьев. И одновременно самая жестокая потеря. Не пройденные пути. Были замыслы создания некоей тайной организации с целью влияния, прежде всего на молодежь. Тихомиров мечтал о миссионерстве, проповедничестве. Но все замыслы рушатся. Свет личности Леонтьева и его кончина. Впоследствии Тихомиров усматривал в этом, как и в ранней смерти Александра III, наследника Георгия, тяжелый рок, тяготеющий над монархией: “Все против нас, и нет случайностей в нашу пользу” По другую сторону баррикад все не так, как ожидалось. Людей нет. Нет людей. Тихомиров делает вывод, что ему нужно быть одному. Тем не менее, 90-е года были самыми плодотворными в деятельности Тихомирова. Время крупных замыслов и надежд, хотя и время начала разочарований. Это был период расцвета Российской державы, “в царствование Александра III, когда, казалось, воскресала русская духовная сила и ежегодно быстро возрастала русская мощь” (28). Однако тогда же начинается период подъема либерального движения, которое Тихомиров считал началом и идейным вдохновителем революции (Начала и концы”. 1890). Выходят в свет его брошюры “Борьба века”, “Демократия либеральная и социальная”, где исследуется основной, единый смысл всего общественного движения: Европа теряет Христа, и все богатство своих представлений о религиозном идеале жизни переносит на общество, которое не может ему соответствовать принципиальнее. От этого начинается ломка, насилование общества. Причем в пику К. Марксу, Тихомиров утверждает, что не общественная жизнь развивается и поднимается на новую ступень, а наоборот, центр жизни с высшего уровня переносится в плоскость общественную, и этим объясняется всплеск социальной активности и общественных потрясений. Красной нитью проходит борьба с либеральными течениями русской общественной мысли. В частности, полемика с В.Соловьевым, Л. Толстым. Нельзя отрывать религиозные идеи от их контекста и переносить их в политику. Но именно это и делали революционеры. Результат известен.

Курс Императора Николая Второго, как результат влияния Льва Тихомирова.
Талантливый, но рано умерший советский историк, в конце 80-х сумевший защитить диссертацию по биографии Л.А. Тихомирова, В.Н. Костылев, считал, что победа антиконституционалистской кампании Тихомирова-Победоносцева в печати, была одной из главных причин твердости Николая II в продолжении курса отца.

Размышления о судьбах и бедах России.
Однако за всем этим стоят неустанные раздумья над главным: развитие созидательных идей, изучение монархического принципа. В 1896 году появляется “Единоличная власть как принцип государственного строения” своеобразный “катехизис сознательного монархиста”. С этого подступа Тихомиров начинает работу над “Монархической государственностью” делом жизни, трудом, по выражению В.И. Карпеца, “в духе и силе” Платона и Аристотеля. Появляется теория “прогрессивной (sic!) эволюции монархии” (от абсолютизма к русскому, допетровскому типу монархии, собственно монархии - Самодержавию). Но не это здесь главное. Исследование монархического принципа, принципа власти выводит Тихомирова на тему Апокалипсиса, великой книги о крушении и замещении Царств, вплоть до последнего очищения принципа власти, как единой, непреходящей, священной... А углубление в историю русской монархии выводит на вечные русские вопросы, так ясно заданные еще в XVII веке. Что есть “русская правда”? Раскол. Не апокалипсическое ли бегство из истории? В народе, еще так чутко чувствующем власть, которая для него либо Божья, либо антихристова. И русский выбор в лице Петра, как его понимает Тихомиров, — человека русской правды: если “у них” все совершеннее, а “у нас” все хуже, значит будем у них учиться. И здесь же сомнение в собственной правде, - а не она ли виной тому, что у нас все не как у других? И Тихомиров делает самый неутешительный вывод: ученический, пост-петровский период закончился и Россия в положении худшем, чем до Петра, потому что тогда она успокоилась на двести лет в крепостном праве и просвещении правящего слоя, а теперь тот же вопрос “и тьма над бездной”. Перед Тихомировым, человеком двух понятийных аппаратов, как его окрестили либералы, все больше и больше разверзается тот “Котлован”, который отрывает, а может быть открывает революция, и в этом контексте понятно, как могли выглядеть его теоретические и практические построения над этой, еще не перейденной бездной. Речь, конечно, не об утопичности идей. Тихомиров не строит своей концепции, не предлагает своей утопии. Его всегда обвиняли в обратном, в эклектизме. А он был апологетом реального. Монархии. Русской.

Роль Льва Тихомирова в восстановлении Патриаршества.
Тихомиров очень близко сходится с М.А. Новоселовым, толстовцем, вернувшимся в Православие. Участвует в работе его “Кружка, ищущих христианского просвещения”. Первым выступает с идеей восстановления патриаршества. Для чего вместе с “младшими славянофилами” Д.А. Хомяковым и Ф.Д. Самариным занимается подготовкой поместного собора. Другой кружок, собственно тихомировский - это генерал А.А. Киреев, художник В.М. Васнецов, церковный писатель Евгений Погожев, архиепископ Никон (Рождественский), профессор А.А. Введенский, предшественник Тихомирова на посту редактора “Московских ведомостей” В.А. Грингмут. Здесь Лев Александрович, среди прочего, читает непропущенные цензурой статьи.

Осознание неизбежности революции.
После революции 1905 года к нему приходит окончательное убеждение в неотвратимости самой радикальной революции. И признание в правых кругах. Его приглашают с лекциями, чествуют в монархических собраниях, в которых он, однако, выглядит не слишком партийно.

Влияние Тихомирова на Столыпина.
На одну из брошюр Тихомирова обращает внимание П.А. Столыпин. Он приглашает его для работы в Санкт-Петербург. Тихомиров занимается рабочим вопросом, возможностью создания обществ, близких к профессиональным, для выражения действительных интересов рабочих. Основная идея та, что рабочий и пролетарий, понятия глубоко различные, и цель любого рабочего, выбиться из состояния пролетария, стать полноценным гражданином, обрести Родину. Однако было очень много трений с администрацией и расхождений с зубатовским движением. Осенью 1908 года он записывает в дневнике: “За год не провел ни одной своей идеи, а уж сколько бумаг исписал”. И все же что-то сделать удалось. Костылев документально утверждает, что Столыпин успешно реализовал некоторые части программы Тихомирова. Однако в том-то и дело, что лишь частью. Расхождения были и по церковному вопросу, и по национальному - подрыв роли русской нации в созданной ею империи. Но самым главным был вопрос о власти. То, в чем Столыпин не мог идти до конца. Тихомиров же говорил о том, что в сложившейся ситуации нужно четко определиться: или самодержавие, или конституция, иначе неясность оборачивается тем, что государственные институты будут противодействовать друг другу. Именно в этой связи, на смерть Столыпина он писал, что только такой человек, как Столыпин, был способен плыть вперед на почти разрушенном судне Думской монархии. Ушел человек, чудо не может продолжатся вечно, и судно разобьется вдребезги.

[777]

ЛЕВ ТИХОМИРОВ. ПО ОБЕ СТОРОНЫ БАРРИКАД

Рассказ о жизненном пути известного русского публициста, историка и общественного деятеля Л. А. Тихомирова (окончание)

Разочарование.
“Московские ведомости”, переданные в 1909 году в аренду Тихомирову, уже в 1911 году разошлись едва ли не по всем пунктам со всей тогдашней политической Россией. А после смерти Столыпина газета становится вялой и бесцветной. Тихомиров подводит итог краха своей политической деятельности: “Я не сделал ничего и разбит на всех пунктах, разбит в десятую больше, чем покойный Грингмут”. Забегая вперед, скажем, что 8 марта 1917 года он подпишет бумагу о том, что не будет ничего предпринимать против новой власти. Газеты не замедлили осмеять этот поступок, назвав Тихомирова “двойным ренегатом”. Здесь опять встает вопрос о крушении Тихомирова как личности. Как не прийти к такому мнению, читая его дневник, полный горечи и отчаянья: “Когда-то, убедившись в нелепой глупости самого миросозерцания революции, я с тоской говорил: “Я черезчур много понимаю жить незачем”. Потом больная язва разочарований заросла новой верой в вечные исторические основы, особенно в монархию. Прошло с тех пор 15 лет, и я опять говорю: “Я чересчур много понял, жить незачем”. Вот уж воистину верны слова Екклезиаста, что умножающий познание умножает скорбь. Но как же иначе, если рушится все, во что ты верил на земле. Как иначе, если “вошел в языческий ты храм”. Дневник 1916 года: “А десятки и сотни тысяч людей думают даже, что Россия двинулась вперед! Идти вперед, потерявши свою национальную Душу: недурная идея!”. После 1913 года Тихомиров все чаще выезжает жить в Сергиев Посад, где и переживает последние часы Российской Монархии. С Капитолийской высоты Во всем величьи видел ты Закат звезды ее кровавый. Ф.И. Тютчев. Человеку, который в минуты гибели великой реальности полностью отдает себя ей, целиком связывая с нею свое имя, открывается многое: великая трагедия тварного мира. Наследие Тихомирова ценно тем, что монархия открылась ему не только в “прогрессивной эволюции”, но и в своем крушении. Его судьба также целиком трагична. Его обновленный, послереволюционный монархизм пришелся не ко двору в дореволюционной России. Самое зерно его проповеди осталось непонятым. У самого Тихомирова, особенно в конце жизни, сложилось поэтому два совершенно противоположных ощущения: что он “последний из могикан”, и что он развился дальше своего времени. В партийной сутолоке великое призвание монархии было разменено на множество амбиций. Об этом призвании вспомнили лишь после крушения монархии и превратили в одни великие претензии. Тихомиров прекрасно осознавал все это. И выход он искал в научной беспристрастности, которая является удивительным парадоксом личности Тихомирова, “с его бурной душой и судьбой”. Однако монархическая проповедь во многом была обречена заранее, а ее неудача предсказуема. Ведь если антимонархическая пропаганда велась из своего собственного источника, газет и журналов, то этого нельзя сказать о монархической. Ее источник - это национальная вера и воспитание нации историей. Тихомиров писал, что его “Монархическая государственность” - это “надгробное слово на могиле некогда великого покойника”.

Революция как Апокалипсис.
Есть еще одна тема, которой стоило бы коснуться особо: Революция и Апокалипсис. Тема неистощимая. Интерес к Апокалипсису революционеров-террористов, например Савинкова, Морозова, воплощавших в себе идею возмездия, как одну из идей Апокалипсиса, известен. Известна и разница между этими двумя идеями. Революция - это секуляризированный, профанированный, проигранный” Апокалипсис. И Тихомиров всегда отмечал, что революция - это христианская идея. “Се, творю все новое”. Только в революции эту задачу взваливают на себя революционеры. “Мы”. “Мы наш, мы новый мир построим!” И именно в свете Откровения Тихомирову становится предельно ясно, что любое “поклонение твари, вместо Творца”, обязательно закончится “безумием поклонения Антихристу” (выражение Тихомирова), а не бесконечной сменой: революция — “Мы” — революция — “Мы”, как об этом в одноименном порыву романе Замятина. Мировая история — это история расцвета и падения царств и империй, но в том-то и дело, что у каждой империи все равно есть время ее полного торжества, и чувствующие это люди всегда знали, что в основе каждой лежит единый вечный принцип власти, окончательное прояснение чему есть лишь в иудео-христианском Откровении о творении мира Богом из ничего и об окончательном воцарении Христа. В конце мировой истории. После радикального вселенского катаклизма. Поэтому нельзя упускать из виду того, что свой вклад в эсхатологическую мысль Тихомиров внес именно как покаявшийся революционер. Его работа “Апокалипсическое учение о судьбах и конце мира” (Сергиев Посад, 1907) есть самое точное подтверждение его типичности как революционера и искренности его покаяния.

Последние дни жизни.
О последних годах жизни Тихомирова сведений сохранилось очень мало. Известно, что в 1922 году, не без помощи Веры Фигнер, он устраивается в КУБУ - комиссию по улучшению быта ученых. Его род пресекся. Старший сын Александр умер епископом Тихоном. Младшего - Николая в начале 20-х расстреляли большевики. Лев Александрович Тихомиров скончался 16 октября 1923 года. Советский журнал с выразительным названием “Красный архив” нашел уместными следующие слова: “умер никому не нужным”.

Судьба человека.
Судьба Тихомирова, ее трагедия и победа очень поучительны на фоне современных случаев смены убеждений и чудесных превращений, лишенных и тени драматизма. Тихомиров был апологетом монархии, а сказать слово защиты, когда уже идут с дрекольями, - это великое мужество. С его именем связано начало обновления монархического правосознания, как это впоследствии назовет И.А. Ильин. Как бывший революционер Тихомиров всегда заботился о том, чтобы его монархизм был сознательным. При этом как мыслитель он значительно глубже и шире распространенного о нем мнения как о теоретике монархии. Его наследие - это плоды очень поздней осени дореволюционной русской культуры.

Примечания.
Плеханов Георгий Валентинович (1856—1918 ), стоял у истоков русского марксизма. Его первый переводчик и пропагандист. “Своим логическим аппаратом он сразу определил, что именно в теории Маркса материалистические идеи получат свое последнее слово” (Воспоминания Льва Тихомирова. М.-Л., 1927. с. 90). Государственник - централист и русский патриот, он тем не менее не принял ленинизм, который, по его мнению, сделал ставку на политику, а не объективное развитие экономических предпосылок. У В.И. Ленина находил субъективизм, в частности бауэризм - новую теорию героев и толпы. Умер в 1918 г. Поступок Тихомирова считал закономерной эволюцией народничества. Аксельрод Павел Борисович, соратник Плеханова, затем один из лидеров меньшевизма. А вот образы покаявшихся разбойников были в народе русском любимейшими. О них сочинялись песни. Причем народ одинаково удивлялся как великим их “подвигам”, в том числе и за народную правду, так и великому покаянию. Для характеристики же Тихомирова очень важно отметить, что уже в первом своем серьезном литературном опыте он предстает перед нами как “неисправимый правдоискатель”. Это его “Сказка о четырех братьях”, которые путешествуют во все стороны света в поисках Правды, но везде находят лишь ложь и несправедливость. Эта брошюра Тихомирова была одной из самых популярных в среде пропагандистов 70-х гг., что свидетельствует о том, что подобные мотивы привели в ряды революционеров не одного Тихомирова... 3. Карпец В.И. Зеркало русской истории (О Льве Тихомирове). Из архива автора. 4. Маркс К. и Энгельс Ф. Собрание сочинений. Т. 22.с. 13. 5. Писарев Дмитрий Иванович (1840— 1868), публицист. Как и многие русские радикалы, происходил из духовного звания, но сменил апофатику Отцов на новейший нигилизм. 6. Михайлов Александр Дмитриевич (1856—1884), “... душа и творец “Народной воли” (Воспоминания Л. Тихомирова. М.-Л., 1927. с. 93), в 1882 г. судим по процессу 20-ти и приговорен к смертной казни, замененной бессрочной каторгой. Умер в Алексеевском равелине Петропавловской крепости. 7. Пояснения Фроленко к воспоминаниям Морозова Н.А. (Жури. “Былое”. 1906. N 12. с. 30-31). 8.В приводимой Г.А. Лопатиным беседе с ним Ф.Энгельс заявил: “И я, и Маркс находим, что письмо Комитета к Александру III прекрасно по своей политичности и спокойному тону. Оно доказывает, что в рядах революционеров находятся люди с государственной складкой ума” (Русские современники о К.Марксе и Ф.Энгельсе. М„ 1969. с. 202). 9. Клички Тихомирова: Кожин, Иван Григорьевич Каратаев, Тигрыч (видимо, производное от имени). Старик (дана еще в молодости за его старообразную внешность. Кстати, благодаря этому именно его И.К. посылал на переговоры с “внешними”: либералами, землевольцами и т.д...). В эмиграции жил с паспортом на имя Василия Игнатьевича Долинского. Сначала в Швейцарии, в горном шале Шамбери, за что получил прозвище “Затворник Шамбори” или “Граф Шамбори”. Любопытно, что именно Шамбери — родина другого “рыцаря монархии”, графа Жозефа де Местра (Благодарим Р.А. Гоголева, обратившего внимание на это замечательное совпадение.) 10. Лавров Петр Лаврович (1823-1900), известный ученый и полит, деятель. С 1870 г. эмигрант. 11. Стефанович Я. Записки карийца. 1906. с. 58, 60. 12. Отзывы о Тихомирове самих народовольцев: “наша лучшая умственная сила” (Михайлова А.Д., см.: Прибылева-Корба А. П. и Фигнер В.Н. Народоволец А.Д. Михайлов. Л., 1925. с. 210), “громкоговоритель” партии”, “статс-секретарь И.К.” ( См.: Троицкий Н.А. Царизм под спудом прогрессивной общественности. М., 1979.с.105). 13. Конец восьмидесятых годов был во Франции периодом закономерной усталости от социальных потрясений, эгалитаризовавших-таки французское общество. Одновременно это был и период дискредитации демократических идей. Время грандиозных политических скандалов: “Буланжистский кризис” (1887-89), “Панама” (1888-93), “Дело Дрейфуса” (1889). Когда “монархический порыв” революций прошел и демократический строй (Третьей Республики) был “всенародно избран” большинством в 1 (!!!) голос. В это же время происходит сближение Франции с Россией, поддержавшей ее во время военной тревоги 1887 г. (угроза германской агрессии). 14. Воспоминания Льва Тихомирова, М.-Л., 1927, с.279. 15. См. об этом диссертацию Костылева В.Н. “Лев Тихомиров на службе царизма” (М., 1987). Прил. I. 16. Клемансо Жорж Бенжамен (1841— 1929), французский политич. и гос. деятель, буржуазный радикал. В затрагиваемый нами период начала 1880-х гг. лидер парламентской оппозиции. 17. Воспоминания Льва Тихомирова. М.-Л.,1927.с.104. 18. Ibid., р.265. 19. Жури. “Красная летопись”. 1925. N 5. с.325. 20. Толстой Дмитрий Андреевич (1823-1889), граф, русский гос. деятель. В 1882— 1889 гг. министр внутренних дел и шеф жандармов. С помощью А.Д. Пазухина подготовил проекты т.и. контрреформ. 21. Победоносцев Константин Петрович (1827—1907), обер-прокурор Святейшего Синода (1880—1905). Автор современного перевода Нового Завета на русский язык. 22. Дурново Петр Николаевич (1845— 1915), русский гос. деятель. На период 1884— 1893 гг. директор департамента полиции. С 1906 г. член Госсовета. 23. Жури. “Русский вестник”. 1888. N 9. с. 369,372. 24. Цитируются по: Костылев В.Н. Выбор Тихомирова// Вопросы истории. 1992. N 6— 7. с. 31-32. 25. Г.А.Р.Ф.Ф.634.0П. 1.д.27.л.96об. 26. Он даже изучал китайский и японский языки, чтобы способствовать делу русской дальневосточной политики, понимаемой им очень широко, в том числе и как церковно-миссионерскую (Г.А.Р.Ф. ф. 634. оп. 1. д. 27. л. 4 и далее). 27. “...ведь в России не было эпохи, про которую бы до такой степени можно было сказать: “наступила очередь мысли и разума”, как про эпоху Александра III!” Право же так (...) когда революционизируются особенно быстро способы производства, когда мысль передовых представителей человеческого разума подводит итоги прошлому, строит новые системы и новые методы исследования” (Ленин В.И. ППС, Т. 12. с. 331). 28. Вот его горькая формула бесплодности русской политической мысли, единой в отрицании государственного предания. Или либералы, которые только и мечтают “как бы не додумать до конца”, или революционеры, которые все свое спасение полагают в том, “чтобы дойти до последнего предела”. 29. См.: Костылев В.Н. Лев Тихомиров на службе царизма (Автореферат диссертации на соискание степени к. и. ц.). М., 1986. 30. Потом, в издательстве Восторгова, он выпустит уже настоящий катехизис (Л.А. Тихомиров. Что такое монархия? Опыт монархического катехизиса. М., 1911). 31. Из дневника Л. Тихомирова // Красный архив. 1935. Т. 6. с. 176. 32. См.: Костылев В.Н. Там же. 33. Г.А.Р.Ф.Ф.634.0П. 1.Д.23.Л.80. 34. Еще раз остановимся на этом факте, требующем особого разговора. Три цитаты: Не было ли логикой идейной эволюции Тихомирова-революционера и Тихомирова-монархиста, основной ее пружиной сформулированное в 1892 г.: “Если кто хочет идти с народом, для народа и посредством народа - ему приходится немедленно принять основы его миросозерцания, нравственные и политические, из которых вырастает целый национальный строй. Как заботиться о мужике, не заботясь ipso facto о Церкви или Царе?” (Журн. “Русское обозрение”. 1892. с. 926). Не является ли это основой и современной эволюции от большевизма 1917-го к ругаемым “красно-коричневыми” 1990-х? 11. Сентябрьской книжкой Богословского вестника 1916 г. священник Павел Флоренский печатает статью, эпохальную для истории векового течения русской мысли, нареченного его обличителями как славянофильское. Это статья “Около Хомякова”. 26 октября, так и не успев на нее печатно возразить, умирает Ф.Д. Самарин. Через 2 месяца Россия покончите проблемой Распутина. Наступит последняя зима русской монархии. А ровно через год (“есть у революции начало - нет у революции конца”) Россия окончательно выйдет на Большую дорогу “бескровной”... Так вот, в этой статье есть такие строки глубокого сомнения об А.С. Хомякове: “или, наоборот, в нем должно видеть творца наиболее народной и потому наиболее опасной формы эгалитаризма?” (П.А. Флоренский. Pro et contra. М., 1997. с. 381). III. Дневник Тихомирова за 1917 г., 20 января. Совершенно беспомощная надпись: “При Александре II народа против Царя не было”. Костылев В.Н. Там же. с. 14. 35. Г.А.Р.Ф.Ф.634.0П. I. д.27,л.5. 36. Выражение Розанова В. В. Все оставшиеся воспоминания о Тихомирове, описание личных встреч с ним, свидетельствуют, что это была личность совершенно незаурядная, производившая впечатление самое неожиданное: “странность, иногда неряшливость, иногда наоборот необыкновенная просветленность, чаще настороженность, бегающие, и в то же время удивительно умные глаза, все это позволяет узнать в нем “старого Льва подполья”, но и нечто иное... Андрей Белый, например, сравнивал Льва Тихомирова с исчезнувшим в молодости поэтом-мистиком Добролюбовым. “Образ смятенной души” (В.А. Маевский), человека, слышащего “подземные гулы” эпохи? Или... “гласы”?.. 37. Г.А.Р.Ф. ф. 634. оп. 1. д. 27. л. 40 об.

С. Чесноков, г. Нижний Новгород.

[777]

ЛЕВ ТИХОМИРОВ КАК ПРИМЕР ДЛЯ РУССКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

Кажется, давно уже подмечено, что характеристика, которую один великий человек дает другому, зачастую в неменьшей степени может быть отнесена к нему самом). Л. А. Тихомиров, определяя в своей работе "Русские идеалы и К. Н. Леонтьев" славянофильство как "первую попытку русской мысли сформулировать, что такое русский человек" и отмечая, что "работа русского самосознания на славянофильстве не остановилась", называет в качестве бесспорных имен, уже тогда вошедших в историю русского самосознания, Каткова, Достоевского и Данилевского. "В числе их, - продолжает Тихомиров, - ждет своего признания К. Н. Леонтьев. И, конечно, когда он будет вполне понят, он будет поставлен на одно из первых мест". Представляется несомненным, что в числе первых должен быть и сам Тихомиров.

В нынешнем году исполняется 90 лет со времени выхода в свет его капитального труда "Монархическая Государственность" (по праву называемого "библией монархиста"). Но это лишь "информационный повод" для написания данного очерка - жизнь и деятельность крупнейшего идеолога русской национальной идеи стоят того, чтобы о них вспоминали и вне связи с какой-то круглой датой.

1. Грех.

"Советский энциклопедический словарь" (изд. 1937 г.) сообщает о нем следующее: Тихомиров Лев Ал-др (1852-1923), рев. народник, публицист, впоследствии ренегат. Чл. кружка "чайковцев", "Земли и воли", Исполкома "Народной воли", ред. народовольч. изданий, с 1882 предст. Исполкома за границей. Позднее отошел от рев. деятельности. В 1888 подал прошение о помиловании. По возвращении в Россию (1889) - монархист".

По сути, все правильно - если опустить двусмысленность "ренегата" и несоответствие подробного описания первой половины жизни Тихомирова и замалчивания второй.

Но и о начале жизненного пути Льва Александровича можно добавить некоторые подробности. Несмотря на скудость сведений, все же известно, что родился он 19 января 1852 года на Кавказском побережье Черного моря, в военном укреплении Геленджик, в семье военного врача. По окончании курса Керченской Александровской гимназии, осенью 1870 г. поступил на медицинский факультет Московского университета, пойдя по стопам отца, Александра Александровича, который в свое время, вопреки родительской воле, после окончания семинарии поступил не в Духовную академию (предки Тихомирова по отцовской линии были священнослужителями), а в Военно-медицинскую.

Меньше чем через год 19-летний Лее Тихомиров уже член кружка Н. Чайковского (т.н. "чайковцы" - крупнейшая в начале 70-х гг. XIX в. революционная организация, руководителю которой было едва ли 20 лет). "С ранней юности, - вспоминал впоследствии Тихомиров, - я усвоил себе... миросозерцание, которое тогда господствовало в "прогрессивных" слоях русского общества. Как и все, я воспринял эти взгляды еще тогда, когда не имел никаких самостоятельных наблюдений жизни, никакой самостоятельности критики, да не имел еще и достаточно созревшего для работы ума... Как и все зараженные "прогрессивным" мировоззрением я узнал жизнь сначала по книгам".

В те поры его популярность среди кружковцев обуславливалась, в основном, авторством "Сказки о четырех братьях" - нечто вроде переложения в прозе некрасовской поэмы "Кому на Руси жить хорошо", тем же псевдонародным стилем, с тем же указанием на главных врагов мужика - Царя, попов и помещиков, и с нескрываемым призывом к бунту.

Затем "изучение жизни по книгам" продолжилось в Петропавловской крепости. В 1873 г. в Петербурге, куда он приехал "на пропаганду), Тихомиров был арестован наряду со многими другими юными революционерами. В ожидании суда (известного как "процесс 193-х") он провел в заключении более четырех лет.

Сегодня в правых кругах стало модно говорить об излишней мягкости Самодержавия по отношению к революционерам-заговорщикам!.. Но кто знает, как бы сложилась судьба Тихомирова, если бы первое и единственное наказание суда не было для него столь символическим - высылка под административный надзор по месту жительства родителей.

Однако пока его действия не предвещали ничего хорошего. Освобожденный в январе 1878 г., он в октябре того же года скрывается от надзора полиции и переходит на нелегальное положение.

В "Земле и воле" Тихомиров уже довольно зрелый и главное, активный революционер, заслуживший подпольную кличку Тигрыч. Идеолог бунта и террора, он входит в состав редакции издания "Земля и воля", одно время даже являясь главным редактором. После образования в 1879г. "Народной воли" Тихомиров вместе с печально знаменитыми С. Перовской, А. Желябовым, А. Михайловым и др. составляет Исполнительный комитет партии. Он редактирует партийный печатный орган, готовит программные документы. В частности, он считается автором последней редакции программы Исполкома "Народной воли", где были и такие слова; 'Террористическая деятельность, состоящая в уничтожении наиболее вредных лиц правительства, в защите партии ог шпионства, в наказании наиболее выдающихся случаев насилия и произвола со стороны администрации, правительства и т.п., имеет своей целью подорвать обаяние правительственной силы давать непрерывное доказательство возможности борьбы против правительства, поднимать таким образом революционный дух народа и веру в успех дела и, наконец, формировать годные к бою силы" В этой же программе и социализм и "свобода, равенство и братство", и "демократический политический переворот, как средство социальной реформы", и даже: "всякое средство, ведущее к цели, мы считаем дозволительным".

От женитьбы на Перовской Господь Бог его уберег, и летом 1880 г. Тихомиров обвенчался с Екатериной Дмитриевной Сергеевой

Вскоре Исполнительный комитет приступил к разработке плана цареубийства, участием в подготовке к которому запятнал себя и Тигрыч. Видимо, благодаря особым способностям к конспирации он оказался единственным из старых руководителей "Народной воли", избежавшим ареста после 1 марта 1881 г. Уже через несколько дней после совершившегося злодеяния, 10 марта, Тихомиров от имени Исполкома разгромленной партии обращается к новому Император) - Александру III - с ультимативной прокламацией: "Ваше Величество! Кровавая трагедия, разыгравшаяся на Екатерининском канале, не была случайностью и ни для кого не была неожиданной... Окидывая беспристрастным взглядом пережитое нами десятилетие, можно безошибочно предсказать дальнейший ход движения, если только политика правительства не изменится... Страшный взрыв, кровавая перетасовка, судорожное революционное потрясение всей России завершит этот процесс разрушения старого порядка. Из такого положения может быть два выхода: или революция, совершенно неизбежная, которую нельзя предотвратить никакими казнями, или добровольное обращение верховной власти к народу...". Пол обращением власти к народу понималось не больше, не меньше, как Учредительное собрание. Сам К. Маркс назвал авторов письма (он не знал, что автор один) "реальными политиками".

После такого циничного демарша Тихомиров пробовал воссоздать организацию, но безуспешно. Наконец, оставив двух дочерей на попечение родителей, он вместе с женой отправляется за границу. Там он сходится с П. Лавровым, и они пытаются организовать группы из эмигрантов для руководства революционным движением в России. Тихомиров редактирует "Вестник Народной Воли" (с 1883 по 1886 гг. вышло шесть номеров), принимает и инструктирует начинающих "народников''. "За исключением, может быть, Лаврова, не было ни одного человека, кому "радикальная" молодежь верила более, нежели мне", - не скрывал он впоследствии. "Если мы отбросим все наговоры и неточности, - писал Тихомиров В. К. Плеве (тогда - сенатор и товарищ министра внутренних дел) 7 августа 1888 г, остается все-таки факт, что в течение многих лет я был одним из главных вожаков революционной партии, и за эти годы, сознаюсь откровенно, сделал для ниспровержения существующего правительственного строя все, что только было в моих силах".

И тем не менее, всю свою жизнь после 1888 г. он посвятил борьбе с теми идеями, которым он отдал первые 17 лет своей "общественной" деятельности.

[777]

ЛЕВ ТИХОМИРОВ КАК ПРИМЕР ДЛЯ РУССКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ (продолжение)

2. Покаяние

Почему о Льве Тихомирове до сих пор не написан роман? - восклицает в начале своего очерка автор наиболее полной биографии ведущего теоретика монархической идеи В. Маевский. - Если бы Достоевский прожил еще несколько лет, ему не удалось бы уйти от соблазна этой темы. Лев Тихомиров не только исключительно интересный образ смятенной души, не только яркая жизнь, но именно тема, замечательная фабула..."

Опубликование Тихомировым в 1888 г. брошюры "Почему я перестал быть революционером" произвела сенсацию. Еще бы: находящийся в эмиграции известный революционер-террорист, убежденный противник "царизма" вдруг становится его сторонником. Не очень умные бывшие "товарищи" даже приписывают совершившееся сумасшествию Тихомирова. Вот, к примеру, разглагольствования В. Фигнер: "Постоянное напряжение воли, столкновения в среде эмигрантов и революционные несчастья, постигавшие в России и за границей все начинания, в конец расшатали его нервы... В этом состоянии отчаяния и распада все суеверия его предков, запрятанные в темных закоулках бессознательного, выплывают из глубин, оживают и завладевают им: он больше уже не атеист, он ищет Бога, ищет указания с небес... Он положительно болен - психически болен...".

Между тем, в статье, вызвавшей далеко не однозначную реакцию в самых широких кругах интеллигенции, Тихомиров вполне здраво объясняет причины своего перерождения. Он "перестал быть революционером", потому что революция - что разрушение, потому что она направлена не на благо России, потому что она предполагает терроризм, потому что революционное миросозерцание чуждо реальности. Наконец, потому что процветание России возможно только при Монархии.

"Всякий русский человек, - писал Тихомиров, должен признать установленную в России власть и, думая об улучшениях, должен думать о том, как сделать их с Самодержавием, при Самодержавии". Он пришел к выводу, что России необходима именно сильная монархическая власть - в связи с "не законченными национальными задачами и с множеством внутренних неудовлетворенных запросов".

Недавний "идеолог бомбы" осознает, что терроризм воспитывает полное презрение к обществу, к народу, к стране; воспитывает дух своеволия, несовместимый с нормальным общественным устройством, и так определяет теперь суть идеи террора - "анархическое всевластие личности и презрение ко власти общества". "У нас это революционное разрушение составляет веру, надежду, обязанность каждого доброго радикала. Все, что есть бунт, протест, ниспровержение - рассматривается как нечто полезное, содержащее зерно прогресса".

Обращаясь к истокам российского революционного движения, Тихомиров четко определяет родство революционеров-радикалов с русскими либералами. Позже чти идеи он разовьет в своей работе "Начала и концы. Либералы и террористы", а пока утверждает лишь, что именно либералы плодят революционеров в России, плодят "не своими ничтожными программами, а пропагандой своего общего миросозерцания". Посему, отвергая идеи революции, Тихомиров, будучи последовательным в выводах, отвергает и идеи либерализма, плюрализма, парламентаризма и т.п. -отвергая следствие, отвергает и причины.

Тихомиров понял еще одну интересную вещь: Фантазерское состояние ума, обычное во всем среднем образованном кругу нашем, достигает высшего выражения у революционеров... Действительность всецело рассматривается сквозь призму теории... В русском способе мышления (говорю об интеллигенции) характерны две стороны: отсутствие вкуса и уважения с факту, и наоборот: безграничное доверие к теории, к гипотезе, которая радует, давая кажущееся понимание явлений без утомительного напряжения ума, неизбежного при обобщении фактов".

Патриотическое чувство и русский идеал - с одной стороны, космополитизм революционной идеи и ее стремление к разрушению - с другой. Выстроенная

таким образом дилемма дала ему возможность определить, на чьей он стороне. Духовная родина русских революционеров - Европа - не была его родиной, как не была ей и столь любимая революционерами Россия будущего, в которой не останется ничего русского. Жизнь во Франции и Швейцарии, личные наблюдения, а не голые теории, позволяли Тихомирову сделать правильный и честный выбор в пользу русского идеала, который он понимал гак: "не разделение, а союз: союз людей с Богом, Государства с Церковью и братский союз людей между собой".

Его размышления о русской интеллигенции в той же степени справедливы но отношению к современникам Тихомирова, как и к нынешним ее представителям: "Историческая трагедия нашей интеллигенции именно состоит в том, что она, по рассудку, по книжным идеалам своим, оторвана от Отечества, а то внутренней психологии, неистребимо говорящей (душе человека, все-таки связана с тысячелетнею историей его. От этого противоречия стала не только бесплодна, но и разрушительна ее работа, которая ей теоретически кажется "освободительною", практически не освобождает, а только подрывает, разрушает, деморализует народ. Отсюда постепенно растущая неврастеничность самой интеллигенции, отсюда ее легкая решимость на самые страшные преступления... Таким-то образом трагедия алкания добра и свершения зла, стремление освободить русскую личность и русский народ и, вместо того, погружение их в деморализацию и порабощение, минутное сознание внутренней нелепости своей работы и припадки сумасшедшей самоуверенности - все это тянется из поколения в поколение во взаимных отношениях интеллигенции и России... И нет из этого исхода до сих пор".

И самое важное в духовном прозрении Тихомирова он постиг, что для русского интеллигента-радикала революция есть предмет веры, поскольку Православная вера потеряна. Сам Тихомиров после длительного перерыва переступил порог храма летом 1888 г., посетив посольскую церковь в Париже. Это был первый шаг к покаянию, трудный шаг. "Я давно туда тянулся... Но я боялся и стыдился. Я - отверженец, я - враг своего народа, - как я пойду сюда... Когда раздалось пение молитвы, мне стало страшно, - я думал, что у меня разорвется сердце. Скажу прямо: с детства я не плакал и не умею плакать, и презираю его. и не верю плачу... Но у меня тут спазмы охватили горло, - мне хотелось упасть и рыдать от горя и счастья, от стыда за свое блужданье, от восторга видеть себя в Церкви...".

Про Тихомирова нельзя сказать: переменил свои взгляды. Ничего он не менял. Своих взглядов, своих собственных, у него до того почти и не было. Было стремление к истине, желание найти правду, справедливость. "Я не отказался от своих идеалов общественной справедливости. Они стали только стройней и ясней". "Я уверовал правдою... Это старинная правда не моя, не такая, которую я бы выдумал, а правда православная в духовном отношении и правда органического развития в политическом".

Он считал, что основы ухода в революцию были заложены в школе, а отход от бунтарства был предопределен родительским воспитанием. "Эти годы воспитания сумели все-таки подарить мне некоторую индивидуальность. которую потом не смог вполне стереть даже поток передовых идей, затопивший наше поколение... Вполне сложившиеся идеи общественного порядка и твердой государственной власти издавна отличали меня в революционной среде; никогда я не забывал русских национальных интересов и всегда бы сложил голову за единство и целость России '.

Вслед за выходом а свет брошюры "Почему я перестал быть революционером" и вызванной этим травлей со стороны революционеров-эмигрантов; Тихомиров в сентябре 1888 г. подает прошение о помиловании на Высочайшее Имя. В декабре он получил прошение и разрешение Императора Александра III вернуться на родину (более 30 ссыльных и 10 эмигрантов, последовавших его примеру, также были прошены). В начале 1889 г. Тихомиров приехал в Россию и первое, что сделал по приезде, - явился ко гробу Императора Александра II помолиться об отпущении своих грехов.

Деятельность Тихомирова-революционера завершилась покаянием. Жизнь Тихомирова-монархиста - с покаяния началась.

[777]

ЛЕВ ТИХОМИРОВ КАК ПРИМЕР ДЛЯ РУССКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ (окончание)

3. Искупление

До конца августа 1890 г. Тихомиров с матерью жил в Новороссийске, куда из-за границы прибыла и его семья. В июле состоялось Высочайшее повеление об его освобождении из-под административного надзора, и с сентября Лев Александрович поселяется на постоянное жительство в Москве.

Вторая половина жизни этого незаурядного человека, как мы уже говорили, явилась полной противоположностью первой. Тихомиров предстает здесь перед нами как ярчайший представитель консервативной идеологии, автор многих брошюр и статей, доказывающих разрушительность революционных идей и бесцельность террористических актов, сторонник эволюции. Трибуной его политических выступлений была одна из ведущих монархических и националистических газет того времени "Московские Ведомости", сотрудником, а затем и редактором которой он был.

Наиболее важные и принципиальные статьи, опубликованные на страницах "Московских Ведомостей" и "Русского Обозрения", позднее издавались отдельными брошюрами. Среди них "Земля и фабрика". "Начала и концы. Либералы и террористы", "Духовенство и общество в современном религиозном движении". "Демократия либеральная и социальная", "Конституционалисты в эпоху 1881 года", "Знамение времени Носитель идеала", "Единоличная власть кик принцип государственного строения" и др.

Последнее из упомянутых сочинений стало как бы прологом к главному, капитальному труду Тихомирова, вышедшему и 1905 г. - "Монархической Государственности" (автор сам признается и предисловии, что, где можно, вводит отдельные отрывки из "Единоличной власти..." и свое новое исследование, "при надобности, их перерабатывая".

Необходимо отметить, что, несмотря на высокую оценку и одобрение со стороны высших правительственных кругов (даже обычно сдержанный на похвалы К. П. Победоносцев не преминул выразить свое единомыслие с Тихомировым), его книги не имели широкой читательской аудитории в интеллигентских кругах. Левые не читали их из-за своей политической зашоренности. а правые - в силу излишней уверенности в незыблемости монархического строя в России - полагали излишним давать ему идеологическое обоснование.

Некоторые изменения произошли после революционных событий 1905 г. Растерявшееся общество осознало свою безоружность перед смутой, что заставило вспомнить о Тихомирове как об общепризнанном эксперте и знатоке революционных дел. Лев Александрович стал желанным гостем в правых политических кругах, где к его мнению стали прислушиваться особенно. Вновь стали читать и перечитывать его статьи и книги. Выход в свет "Монархической Государственности" только укрепил авторитет ее автора среди консерваторов.

Книга эта имеет довольно замечательную историю. Тираж 1905 г. был настолько невелик, а содержание настолько не отвечало "духу времени", что когда, уже в эмиграции, группа русской монархической молодежи задумала осуществить переиздание "Монархической Государственности", после четырехлетних поисков удалось найти лишь один экземпляр в библиотеке Британского Музея. И все же в 1923 г. этот труд обрел вторую жизнь. Затем было издание 1968 г., осуществленное Российским Имперским Союзом-Орденом (при деятельном участии кн. С. С. Белосельского-Белозерского), и, наконец, в наши дни, в 1992 г. "Монархическая Государственность" стала доступна читающей публике в России (вновь благодаря переизданию книги Имперским Союзом-Орденом, на сей раз в С.-Петербурге). Впрочем, все эти переиздания также отличались крайней малотиражностью.

Главный труд Тихомирова, несмотря на свою внешне вроде бы партийную тему, в силу научно-объективного содержания и задачи к партийной литературе не принадлежит никоим образом. "Монархическая Государственность" - не агитационная книга и для целей пропаганды, наверное, подходит мало. Автор ставил своей целью не апелляцию к чувствам человека, а проведение чисто научного фундаментального анализа исторического и политического опыта Монархии, и поэтому его исследование чрезвычайно ценно именно для выработки монархического миросозерцания.

"Предмет предлагаемой книги, - пишет Тихомиров в предисловии, - составляет принцип Монархической власти, его сущность и условия его действия. Но для того, чтобы выяснить как существо, так и условия возникновения и действия его - я должен был предварительно обрисовать общие основы государственности". "Монархическая Государственность" и по объему, и по сугубо научному изложению, и по абстрактному сухому языку, конечно, требует не чтения, а изучения - нужно взять на себя немалый труд, чтобы вслед за автором проследить, установить и уяснить как факторы, влияющие на происхождение монархического принципа, так и элементы, составляющие его содержание. В отдельные главы выделяет Тихомиров исследования Римско-Византийской государственности и государственности Русской, а последняя часть книги посвящена описанию условий действия монархического принципа - т.е. дает "очерк монархической политики".

Глубокое понимание Православия и искренняя вера звучат во всех мыслях Тихомирова относительно значения Церкви в государственном строительстве. Столь же высокое и ясное понимание Самодержавия (которое в отличие от абсолютизма и деспотии Тихомиров считал "чистой монархией") в качестве формы Верховной Власти, основанной на духовной стороне человеческого существа, на выполнении долга, а не на осуществлении права.

По Тихомирову, человек - как в церковных, так и в гражданских отношениях - ищет подчинения своей воли и свободы не другому человеку, но высшему принципу справедливости и правды, Господу Богу. Только в этом случае возможно полное добровольное подчинение, поскольку и Царь, и Патриарх, и всякий верноподданный (или гражданин) служат одному и тому же идеалу. Сам убежденный монархист, Тихомиров все же не был склонен считать, что монархический образ правления для всех народов и во все времена является наилучшим - он утверждал, что каждая нация имеет свои собственные пути культурного и в том числе государственного развития.

"Власть в обществах и государствах, - отмечал он, - является только в виде монархии, аристократии или демократии... Необходимо признать все эти три формы власти особыми, самостоятельными типами власти, которые не возникают один из другого... Это совершенно особые типы власти, имеющие различный смысл и содержание. Переходить эволюционно один в другой они никак не могут, но сменять друг друга по господству могут. Смену форм Верховной Власти можно рассматривать как результат эволюции национальной жизни, но не как эволюцию власти самой по себе... Сами по себе основные формы власти ни о каком эволюционном отношении между собой не находятся. Ни один из них не может быть назван ни первым, ни вторым, ни последним фазисом эволюции. Ни один из них, с этой точки зрения, не может быть считаем ни высшим, ни низшим, ни первичным, ни заключительным...".

Чрезвычайно интересен и представленный Тихомировым в "Монархической Государственности" анализ самой сущности и целей государственности. Удивительно веско и аргументирование развенчивает он общегражданскую теорию Жан-Жака Руссо, на которой основано большинство государств современности (с недавних пор и Россия). Ее место призвано занять то, что Тихомиров называет "социальным строем", т.е. весь сложнейший комплекс подлинных жизненных отношений между гражданами, составляющими общество и государство (являющееся завершением общества).

"Почему же в качестве верховной власти выдвигается то монархия, то аристократия, то демократия?" - задается вопросом Тихомиров. Почему сегодня в России после формального падения большевизма восторжествовала пока демократия? - зададим вопрос и мы, и попытаемся найти ответ у Тихомирова.

Внутренний смысл трех основных типов Верховной Власти автор "Монархической Государственности" трактует следующим образом:

"Демократия выражает доверие к силе количественной.

Аристократия выражает преимущественное доверие к авторитету, проверенному опытом: это есть доверие к разумности силы.

Монархия выражает доверие, по преимуществу, к силе нравственной"

Эти тезисы Тихомиров разворачивает более подробными заключениями, дающими недвусмысленный ответ на наш вопрос. Итак, когда устанавливается демократическая форма правления? "Если в обществе не существует достаточно напряженного верования, охватывающего все стороны жизни в подчинении одному идеалу, то связующей силой общества является численная сила, количественная, которая создает возможность подчинения людей власти даже в тех случаях, когда у них нет внутренней готовности к этому. Это первый, элементарный фазис дисциплины...".

Господство аристократии, “лучших людей” появляется, когда “всеобъемлющие идеалы не сознаются достаточно ярко всеми, но при этом, все-таки, в народе имеется вера в существование разумного закона общественных явлений”.

“Если, наконец, в нации жив и силен всеобъемлющий идеал нравственности, всех во всем приводящий к готовности добровольного себе подчинения, то появляется Монархия, ибо при этом для верховного господства нравственного идеала не требуется действия силы физической (демократической), не требуется искания и истолкования этого идеала (аристократия), а нужно только постоянное выражение его, к чему способнее всего отдельная личность, как существо нравственно разумное, и эта личность должна лишь быть поставлена в полную независимость от всяких внешних влияний, способных нарушить равновесие ее суждения с чисто идеальной точки зрения”.

Даже эти небольшие отрывки свидетельствуют и о глубине мысли Льва Тихомирова, и о его бесспорно цельном мировоззрении, столь редко сегодня встречающемся у политических и общественных деятелей.

Однако от очерка идей, изложенных в "Монархической Государственности", вернемся к судьбе автора этой замечательной книги. События революции 1905-1907 гг. ненадолго заставили национально-мыслящие политические круги обратить внимание на Тихомирова - как мы уже говорили, более как на специалиста по революционным делам, чем как на крупного идеолога русского национализма. Вскоре имя его (как и имена других видных мыслителей правого толка, в отличие от Тихомирова, и сию пору неизвестные даже и среди монархистов) вновь стало забываться.

Между тем, своими трудами, при их более широком распространении безусловно принесшими бы огромную пользу еще той, Императорской, России, Тихомиров безусловно искупил грехи юности, и не его вина, что надвигавшаяся российская катастрофа не была предотвращена.

Его беззаветную службу России, его стремление к обоснованию и пропаганде монархического образа правления по заслугам оценил и Государь Император Николай II. В бытность П. А. Столыпина министром внутренних дел, Тихомиров был Высочайше пожалован чином статского советника и назначен членом Совета министра внутренних дел; несколько позднее он был Высочайше награжден золотой табакеркой; в 1907-1908 гг. Тихомиров - член Предсоборного Совещания (готовившего созыв Поместного Собора Православной Российской Церкви).

Революции 1917 г. - и первую, и вторую - Лев Александрович, без сомнения, отверг. О последних годах его жизни мы, к сожалению, знаем очень мало - судя по всему, преклонный возраст заставил его отказаться от активного участия о политической жизни. Известно, что скончался он в октябре 1923 г. в Сергиевом Посаде, под сенью Троице-Сергиевой лавры. И кажется промыслительным, что именно и этот год в эмиграции состоялось первое переиздание "Монархической Государственности" - переиздание, благодаря которому великий труд великого русского патриота Льва Александровича Тихомирова и по сей день служит России!

В. Филимонов

[777]

ЛЕВ ТИХОМИРОВ: ВОЗВРАЩЕНИЕ К ИСТОКАМ

Лев Александрович Тихомиров родился 19 (31) января 1852 г. в г. Геленджике, в семье военного врача Александра Александровича Тихомирова и Христины Николаевны, урожденной Каратаевой и был третьим сыном в семье. Родословная отца Тихомирова уходила своими корнями в Тульскую губернию. Практически все предки Александра Александровича принадлежали к лицам духовного звания. В 1864 г. Лев Александрович поступил в Александровскую гимназию в Керчи. Уже там он увлекся революционными идеями, и впоследствии вспоминал: “Что мир развивается революциями - это было в эпоху моего воспитания аксиомой, это был закон. Нравится он кому-нибудь или нет, она придет в Россию, уже хотя бы по одному тому, что ее еще не было; очевидно, что она должна прийти скоро… революция считалась неизбежной даже теми, кто вовсе ее не хотел” [1]. Тихомиров с увлечением читает “Русское слово”, а его любимым писателем становится Д. И. Писарев.

Гимназию Тихомиров закончил с золотой медалью и в августе 1870 г. поступил на юридический факультет Московского университета, откуда вскоре перевелся на медицинский факультет. Здесь он с головой погружается в революционную работу, став одним из активных участников народнического движения. Осенью 1871 г. он вошел в кружок “чайковцев”. Летом 1873 г. Тихомиров переехал в Петербург, где продолжал заниматься революционно-пропагандистской деятельностью. В ноябре того же года он был арестован. Более 4-х лет провел в Петропавловской крепости и Доме предварительного заключения. В октябре 1877 г. он проходил по знаменитому “процессу 193-х” народников-пропагандистов. Тихомиров, которому годы тюрьмы компенсировали срок наказания, был освобожден в начале 1878 г. Самому Тихомирову такое наказание казалось чрезмерным. По его мнению, он, “мальчик, полный жизни”, был наказан “за вздор, за дурацкую брошюру”. Вышедший на свободу Тихомиров был отдан под административный надзор полиции с определением обязательного места проживания. “При моей молодости и жажде широкого наблюдения - вспоминал он впоследствии - эта мера поразила меня, как громовый удар. Мне казалось, что я снова попадаю в нечто вроде недавно оставленной тюрьмы, и я немедленно бежал, без денег, без планов… с этого момента начинается моя нелегальная жизнь…” [2].

Авторитет Тихомирова в революционной среде к тому времени значительно возрос, чему в немалой степени способствовали годы, проведенные в заключении. После раскола “Земли и воли” на “Черный передел” и “Народную волю” Тихомиров примкнул к последней, став членом Исполнительного комитета, Распорядительной комиссии и редакции “Народной воли”. Он успешно справляется со своими задачами, в число которых, прежде всего, входят пропаганда и агитация. Одним из наиболее известных произведений революционной пропаганды стала написанная Тихомировым “Сказка о четырех братьях”, которая, по словам П. А. Кропоткина, “всем очень понравилась” [3]. В. Г. Короленко вспоминал, что эта сказка широко использовалась для пропаганды в крестьянской среде и имела там успех. Но уже в этот период Тихомиров начинает сомневаться в правоте своего дела. На одном из заседаний ИК “Народной воли”, проходившем в середине 1880-го года, он заявляет о своем желании выйти из революционной организации. А.П. Прибылева-Корба вспоминала, что эта сцена была “в высшей степени мучительна”. Товарищи напомнили Тихомирову о том, что по условиям устава Исполнительного комитета о выходе из него не может быть и речи, и единогласно решили дать ему “временный отпуск для поправления здоровья”. Арестованный через несколько месяцев, после этого заседания, А. Д. Михайлов писал из тюрьмы товарищам о необходимости “беречь и ценить” Тихомирова как “лучшую умственную силу”, и просил прощения за то, что часто упрекал его в бездействии [4].

После убийства Александра II народовольцами и разгрома партии, в 1882 г. Тихомиров уехал за границу. Перед этим он направил Александру III открытое письмо Исполнительного комитета “Народной воли” содержащее недвусмысленные угрозы в адрес императора. За границу так же выехала Екатерина Дмитриевна. Обосновавшись в Париже, Тихомиров продолжал заниматься революционной деятельностью и вместе с П. Л. Лавровым редактировал “Вестник Народной воли” (1883-1886 гг.). В полицейской справке о деятельности Льва Александровича отмечалось: “Прежде всего, Тихомиров приложил все свои силы к поднятию тогда упавшей революционной литературы” [5]. В эмиграции во взглядах Тихомирова постепенно начинает нарастать серьезный перелом. Он стал задумывался о пройденном пути, о смысле жизни. И эти размышления были весьма печальными: “передо мною все чаще является предчувствие или, правильнее, ощущение конца. Вот, вот конец жизни <...> Еще немного, - и конец, и ничего не сделано, и перед тобой нирвана. И сгинуть в бессмысленном изгнании, когда чувствуешь себя так глубоко русским, когда ценишь Россию даже в ее слабостях, когда видишь, что ее слабости вовсе не унизительны, а сила так величественна” [6].

Пытаясь найти ответ на мучившие его вопросы, Тихомиров обратился к Библии. Все чаще и чаще книга открывалась на фразе “И избавил его от всех скорбей его и даровал мудрость ему и благоволение царя египетского фараона...” (Деян., 7, 10). Пытавшегося вникнуть в смысл написанного Тихомирова неожиданно озарило: “Да не государь ли это? Не на Россию ли мне бог указывает?”. Он начинает ходить в церковь, часто берет туда сына, которому рассказывает о Боге и России. Постепенно Тихомиров все больше и больше начинал верить в то, что он сам имеет “некоторую миссию”. Так происходило его внутреннее перерождение. Предпосылки к этому уже имелись. “Строго говоря, я не был вполне безбожником никогда, - вспоминал Тихомиров. - Один раз во всю жизнь я написал: “Мы не верим больше в руку Божью”, и эта фраза меня смущала и вспоминалась мне, как ложь и как нечто нехорошее” [7].

В 1888 г. в Париже небольшим тиражом вышла брошюра Тихомирова “Почему я перестал быть революционером?”, которая окончательно подвела черту под его революционным прошлым. 12 сентября 1888 г. Тихомиров подал Александру III прошение с просьбой о помиловании. Тихомиров писал о своем нелегком пути от революционного радикализма к монархизму, о том, что своими глазами увидел “как невероятно трудно восстановить или воссоздать государственную власть, однажды потрясенную и попавшую в руки честолюбцев”, о своем раскаянии; просил “отпустить... бесчисленные вины и позволить... возвратиться в отечество” [8]. Экземпляр брошюры был направлен товарищу министра внутренних дел В. К. Плеве, вместе с прошением о возвращении в Россию. Посылая В. К. Плеве свою брошюру “Почему я перестал быть революционером” Тихомиров признавался: “Если мы отбросим все наговоры и неточности, остается все - таки факт, что в течение многих лет, я был одним из главных вожаков революционной партии, и за эти годы, - сознаюсь откровенно, - сделал для ниспровержения существующего правительственного строя все, что только было в моих силах” [9]. В декабре того же года Тихомиров получил ответ в российском посольстве. Он был амнистирован, и мог вернуться на родину, но должен был в течение пяти лет состоять под гласным надзором.

С самого начала Тихомиров оговорил, что он не будет участвовать в провокациях против бывших единомышленников-революционеров. Он мотивировал это не только нравственными, но и практическими соображениями: “Переход честного человека и не озлобленного как бешеная собака - производит огромное впечатление. Но что доказывает переход на сторону Правительства какого-нибудь жулика или даже честного, но не помнящего себя от злобы человека?”, - писал он в ноябре 1888 г. [10] Накануне отъезда из Парижа в Россию Тихомиров сжег все бумаги, которые могли скомпрометировать бывших товарищей. Вначале он хотел просто зачеркнуть компрометирующие места, но потом решил уничтожить бумаги. “А то еще не дай Бог - не успею исправить, и будут когда-нибудь на меня ссылаться в защиту чорт знает чего. Сжечь - жаль было, но сжег” - писал он Новиковой [11]. Письма Тихомирова известной общественной деятельнице О. А. Новиковой за 1888-1889 гг. показывают образ человека, который стремился, во что бы то ни стало отвергнуть любые подозрения в неискренности его выбора: “Это преувеличенное недоверие меня огорчает вдвойне… Ведь в сущности это недоверие ко мне заключает огромную долю недоверия к себе. И вот это меня просто оскорбляет. Как! Неужели люди русской Истории, русского Царя, - не могут себе представить, что их дело, их идеи могут кого-нибудь искренне привлечь? Неужели они так уверены, что искренне, по совести, и без расчетов можно делаться только революционером?” [12].

После прибытия в Россию, побыв недолго в Петербурге, Тихомиров был вынужден обосноваться в Новороссийске, надеясь, что правительство в скором времени убедится в его благонадежности и снимет с него надзор. В Новороссийске Тихомиров проводит время в работе над статьями, читая церковные книги и общаясь с родными. Помимо обязательств перед своими близкими у Тихомирова были обязательства и перед правительством. Он жаждет работать, хочет оправдать доверие властей, но не может развернуться в полную силу, находясь под надзором. 20 марта 1889 г. он сетует на обстоятельства в письме О. А. Новиковой: “У меня от этого сердце кипит, но что делать? Кроме порчи крови все-таки нет других результатов. А действовать нужно!” [13]. От бездействия Тихомиров впадает в отчаяние. В сентябре 1889 г. он писал: “Я уже знаю, что сделать в общественном смысле мне ничего не удастся. Я уже понял, что Россия, при всей своей глупости, во мне все-таки не нуждается. Я понял, что мне нужно думать о себе, о своей душе, а затем исполнять текущие маленькие обязанности, которые еле-еле по силам мне, не мечтая о крупных” [14]. В январе 1897 года последует запись в дневнике: “Мне кажется, что вообще моя писательская судьба будет служить упреком современной России: не умела она мною воспользоваться. Ослиное общество во всяком случае…” [15].

В 1890 г. по высочайшему повелению с Тихомирова был снят полицейский надзор и дано разрешение на “повсеместное в империи жительство”. Заботой Тихомирова становятся поиски постоянного и стабильного заработка. Он давно мечтал о службе. “Мне нужно служить… Да не будь я-я, не компрометируй меня служба в полиции - я бы м<ожет> <быть> предпочел полицию многим пунктам наблюдения. Но мне это не годится” - писал он Новиковой в феврале 1890 г [16]. Претерпев значительные материальные лишения он, наконец, смог в сентябре 1890 г. обосноваться в Москве и развернуть активную публицистическую деятельность. Начинается период сотрудничества с газетой “Московские ведомости”. Со временем Тихомиров становится одним из ведущих публицистов монархического лагеря, а с 1909 по 1913 гг. возглавляет “Московские ведомости”. Он также активно публикуется в журнале “Русское обозрение”, в котором сотрудничали такие консерваторы, как А. А. Александров, П. Е. Астафьев, В. А. Грингмут, С. А. Рачинский и др.

[777]

ЛЕВ ТИХОМИРОВ: ВОЗВРАЩЕНИЕ К ИСТОКАМ (окончание)

На протяжении долгих лет работы на публицистическом поприще Тихомиров пытался достучаться до сознания “образованного меньшинства”. Он, знавший жизнь и “верхов” и “низов” считал, что “человек нашей интеллигенции формирует свой ум преимущественно по иностранным книгам. Он, таким образом, создает себе мировоззрение чисто дедуктивное, построение чисто логическое, где все очень стройно, кроме основания - совершенно слабого” [17]. В оторванности от народа он видел источник постоянного интеллигентского стремления к поучительству: “указывать на чтение книг как на средство выработки миросозерцания вообще можно, лишь не имея понятия о том, что такое есть живое человеческое миросозерцание, которое складывается прежде всего под влиянием личной жизни, а никак не книжек” [18]. Тихомиров пишет об узком классовом духе интеллигенции о ее замкнутости и изолированности. Вместе с тем, он отнюдь не был противником образования: “России был и остается нужен образованный человек, - писал он - нужен был, нужен и теперь подвижник правды. Но это ничуть не значит, чтобы ей нужен был “интеллигент”, со всеми его претензиями на господство в дезорганизованной им же стране” [19].

Многим русским консерваторам начала ХХ века удалось отметить негативные стороны либеральной системы. Не был исключением и Тихомиров. “Партийные вожаки - писал он - получают значение каких-то своеобразных владетельных князьков или, точнее, олигархов. Главное официальное правительство страны ничто в сравнении с этими негласными владыками, создающими и ниспровергающими правительства официальные” [20]. Однако при всем кажущемся могуществе, демократия порождает крайне неавторитетный слой управленцев: “Патрициев, дворян, служилых массы иногда ненавидели, но уважали и боялись. Современных политиков - просто презирают повсюду, где демократический строй сколько-нибудь укрепился”, поскольку правящий класс “вечно занят борьбой за власть, постоянно принужден думать о том, как захватить народ, сорвать его голоса, правдами-неправдами притащить его к себе, а не самому прийти к нему... Нет класса, живущего более вне народа, чем нынешние политиканы” [21]. Апофеозом обмана и игры на низменных чувствах являются выборы, когда побеждают не столько самые лучшие, сколько самые беспринципные. “По части искусства одурачивать толпу, льстить ей, угрожать, увлекать ее - по части этого гибельного, ядовитого искусства агитации люди дела всегда будут побиты теми, кто специально посвятил себя политиканству” [22]. Парламентаризм будет существовать до тех пор, “пока наконец не исчезнет под напором не общего презрения, давно уже достигшего полной степени зрелости, а движения, до сих пор оказывающегося невозможным по отсутствию личности, около которой могло бы оно сомкнуться” [23]. Под этим движением Тихомиров понимал социализм.

Публикуя в 1884 году в “Вестнике Народной Воли” статью “Чего нам ждать от революции?” Тихомиров доказывал, что абсурдно “толковать о деспотизме коммунистического правительства. Правительство, народом выбираемое, контролируемое и сменяемое не может насильно навязывать народу благодеяния социализма или коммунизма” [24]. Став монархистом, Тихомиров принялся доказывать нечто противоположное. Так, в работе “Социальные миражи современности” (1891 г.), прогнозируя возможность практического воплощения в жизнь социалистической идеи, он стремился доказать, что новое общество обязательно будет построено на подавлении личности во имя государственных интересов: “Власть нового государства над личностью будет по необходимости огромна. Водворяется новый строй (если это случится) путем железной классовой диктатуры. Социал-демократы сами говорят, что придется пережить период диктатуры рабочего класса” [25].

Характерно, что Тихомиров пытался показать наличие в социализме положительных сторон, признавая благородное стремление утопического социализма к устройству более развитого общества. “Мы видим в рядах первых социалистов множество людей действительно высокой нравственности... В утопическом же социализме родилось первое стремление к уяснению внутренних законов общественности” - писал он [26]. В качестве неоспоримых заслуг социалистического учения Тихомиров выделял следующие: усиление коллективного начала; усиление общественной помощи личности; более справедливое и равномерное распределение. С точки зрения Тихомирова, социализм вовсе не был явлением, возникшим неведомо откуда. Именно усиленная эксплуатация в капиталистическом обществе “своими недостатками и злоупотреблениями создала социализм, который выдвинул много справедливого как протест против буржуазного общества...” [27]. Тихомиров признавал закономерность возникновения социализма, как протеста против безжалостной эксплуатации, считая, что “на почве крайней бедности и - слишком часто - прямого притеснения неизбежно должны были возникать революционные движения народных масс, в теории объявленных владыками государства, а на практике сплошь и рядом чувствовавших себя рабами” [28]. Он отмечал, что прикрываясь на словах рассуждениями о свободе и равенстве, буржуазное общество на практике привело к господству капиталиста над пролетарием, лишенным многих элементарных прав. В социалистическом учении он видел не только чисто экономическую подоплеку, но и стихийный протест масс против обнищания, законное желание людей улучшить свою жизнь. Не случайно Тихомиров считал, что государство обязано проявлять заботу о своих гражданах. Тихомиров задавался вопросом: “...каково положение человека, которого заработок если и позволяет жить кое-как, однако не дает никакого обеспечения? Потерял работу - и сразу очутился в положении бродячей уличной собаки, если не в худшем”, и считал, что социализм “...совершенно прав, взывая в этом случае не к простой филантропии, а утверждая, что общество обязано принять меры к изменению такого положения” [29]. Новое социалистическое общество, по мнению Тихомирова, “будет держаться известной иерархией авторитетов, известной системой власти, которая точно так же силой, принуждением поддержит необходимые материальные и нравственные основы, а за нарушение принятых правил порядка и собственности будет так же карать, как ныне, - с той разницей, что все это будет строже, ибо если с нашей нынешней рыхлостью можно догнивать свой век, то с ней никак нельзя ничего основать, так что строители нового общества непременно должны будут его “пасти жезлом железным”, особливо на первых порах” [30].

Не менее резко, чем либералов и социалистов, Тихомиров критиковал и царскую бюрократию. Особенно раздражал Тихомирова безликий и бездуховный казенный патриотизм: “Чем больше я изучаю и ближе наблюдаю наши общественные и правящие круги и администрацию, тем более убеждаюсь в их политической малосознательности, а отсюда происходит своеобразность буффонального патриотизма - у одних и отсутствие его - у большинства, хотя и мыслящих себя монархистами... Наши правящие круги и все вообще застряли на начатках своей политической веры. Спросите самого правоверного монархиста: почему он монархист и в чем его политическая вера? Кроме стереотипных славянских лозунгов “за Самодержавие, Православие и русскую народность”, он ничего другого не сумеет сказать, определить и доказать” [31]. На страницах дневников и писем Тихомирова можно найти десятки пессимистических высказываний: “Россия - погибшая, презренная… страна”; “правительство так мерзко… что ничего хуже не может быть”; “церковь разлагается”; бюрократия “съела царя”, а на престол после Александра III взошел “русский интеллигент… прекраснодушного типа, абсолютно не понимающего действительных законов жизни”. На политическом Олимпе Тихомиров видел только посредственности: Витте - “гнусный сифилитик”, Плеве - “глубокий, до мозга костей бюрократ” и т.д. Тихомиров уже не верит в правительство и призывает к “хождению в народ” с консервативными идеями. Он убеждает единомышленников сражаться в одиночку, замешиваясь в ряды противников, пропагандировать свою позицию, “образовывать… бродячие консервативные идеи”, которые когда-нибудь заронят в том или ином чутком человеке семя консервативного созерцания.

Наиболее фундаментальной работой написанной Тихомировым в тот период стало историко-философское исследование “Монархическая государственность”, которое выходило летом-осенью 1905 г. На широкий успех книги Тихомиров особенно не надеялся. “Обидно, что моя “Монархическая государственность” не читается. Время придет, конечно, но тогда, пожалуй, нужно будет строить монархию заново, а это трудно” - писал он 18 августа 1906 г. А. С. Суворину [32]. В этой работе Тихомиров смог дать целостную картину истории монархической власти не только в общероссийском, но и в мировом масштабе. Характерно, что эта книга оказалась слишком “заумной” для правых и в 1911 г. протоиерей Иоанн Восторгов подготовил на ее основе краткое общедоступное изложение основных идей в форме вопросов и ответов [33]. Всего книга выдержала пять изданий. Второе и третье вышли при содействии эмигрантов-монархистов в Мюнхене (1923 г.) и Буэнос-Айресе (1968 г.); четвертое и пятое в Санкт-Петербурге (1992) и Москве (1998). Рамки данной публикации не позволяют подробно остановиться на изложении данной работы. Этому вопросу посвящен ряд монографий и диссертационных исследований последних лет [34].

Определенные надежды Тихомирова на перемены были связаны с деятельностью П. А. Столыпина. Именно Столыпин пригласил Л. А. Тихомирова в советники, предоставив ему должность в Совете Главного управления по делам печати. Лев Александрович написал ряд записок премьеру, выступив в качестве консультанта по рабочему вопросу, и в частности подготовил для премьера “Доклад относительно заявления о запросе по поводу преследования профессиональных союзов рабочих”. Как и ряд других консерваторов, Тихомиров активно отстаивал “зубатовское направление”. Он считал, что рабочие организации надо не преследовать, а использовать на благо государству. “В политике и общественной жизни - все опасно, как и вообще все в человеческой жизни может быть опасно. Понятно, что бывает и может быть опасна и рабочая организация. Но разве не опасны были организации дворянская, крестьянская и всякие другие?.. Вопрос об опасности организации для меня ничего не решает. Вопрос может быть лишь в том: вызывается ли организация потребностями жизни? Если да, то значит ее нужно вести, так как если ее не будут вести власть и закон, то поведут другие - противники власти и закона... наше государство в настоящее время должно ввести в круг своей мысли и заботы - организацию рабочих” - писал Тихомиров Столыпину 31 октября 1907 г. [35] Тихомиров отмечал особую специфику российского пролетариата. Русские рабочие еще вчера “пришлые из деревни” не могут за короткий срок перестроить свое сознание и им, оторванным от почвы, нужно помочь. Оказать необходимую помощь должно государство. Тихомиров предлагал установить гармонию сельского хозяйства и промышленности, исключавшую преобладание “фабрики” над “землей”. Он понимал абсурдность попыток торможения промышленного развития и видел выход в единении “города” и “деревни”. Рабочие союзы должны были не противопоставлять пролетариат и крестьянство, а, наоборот, базироваться на основе общинных принципов.

Многолетние попытки Тихомирова стать “духовным отцом” монархического движения не увенчались успехом. Он отходит от публицистической деятельности и переезжает в Сергиев Посад и в 1913 г. начинает вести работу над вторым по значению, после “Монархической государственности”, трудом своей жизни. Новая книга носила название “Религиозно-философские основы истории”, и была опубликована только в 1997 г. Работа над ней продолжалась в течение пяти лет.

В своем духовном завещании от 23 января 1916 года Тихомиров, сумевший к тому времени скопить небольшое состояние, подробно распорядился своим имуществом. Казалось, что всю жизнь сетовавший на нужду, Тихомиров мог вздохнуть свободно. Но революция моментально разорила бывшего редактора “Московских ведомостей”, опять поставив его семью на грань выживания. Все, что было нажито тяжелым трудом и постоянной поденной работой, обращалось в прах. Сил бороться больше не было, да и самих идеалов, за которые можно было бороться тоже уже не осталось.10 марта 1917 г. газета “Утро России” сообщила о том, что 8 марта Л. А. Тихомиров сам явился в милицию и дал подписку: “Я, нижеподписавшийся, Лев Александрович Тихомиров, даю сию подписку в том, что Новое Правительство я признаю и все распоряжения оного исполню и во всем ему буду повиноваться”. В мае 1917 Тихомиров записывает в дневнике: “Теперь у меня уже кончена жизнь... Мои идеалы, мои представления... отвергнуты и покинуты народом, Россией и человечеством” [36]. Не случайна патетическая фраза о “человечестве”. Как признавался и сам Тихомиров он с детства был “очень самолюбив и даже тщеславен”. О склонности к самоанализу и рефлексии свидетельствует и наличие дневника, который он вел на протяжении долгих лет. К сожалению, дневники Тихомирова, относящиеся к периоду Октябрьской революции, в ГАРФ отсутствуют и трудно судить, как именно оценил Тихомиров свершившиеся события. К тому времени он уже целиком погрузился в проблемы религиозного характера, завершив исследование “Религиозно-философские основы истории” и написав повесть “В последние дни”, которая посвящена Екатерине Дмитриевне Тихомировой. Ее начало датировано 18 ноября 1919 г. а окончание 28 января 1920 г. (по старому стилю). Повесть впервые увидела свет только в 1999 году. По своей направленности она перекликается с работой Тихомирова “Религиозно-философские основы истории”, однако, мистическая повесть “В последние дни” не является чисто философским произведением, поскольку в ней действуют выдуманные Тихомировым герои.

Социализм и связанный с ним материализм были, по мнению Тихомирова, только “пассивным” отступлением от Бога, но еще не означали воцарение Антихриста, как это казалось многим современникам событий. Тихомиров считал, что “для перехода к активному отступлению нужно, чтобы материализм сменился какой-либо формой нового мистицизма, при котором только и возможно появление “нового бога”, “иного бога”. А поскольку этого еще не произошло, то, следовательно “последние времена” еще впереди. К моменту появления Антихриста общество, по мнению Тихомирова, уже пережило испытание социализмом и материализмом. Об этом он писал в своей повести.

Помимо работы над религиозными трудами другой заботой Тихомирова на склоне лет стало написание воспоминаний. Многие из запланированных автором очерков так и не были написаны, но даже то, что было создано, свидетельствует об огромном желании Тихомирова поделиться с новыми поколениями опытом своей непростой судьбы. На 23 сентября 1918 г. подготовленный список тем составлял 80 наименований! А. Д. Михайлов, С. Л. Перовская, С. Н. Халтурин, К. Н. Леонтьев, П. Е. Астафьев, Вл. С. Соловьев - все они стали “тенями прошлого”. Тихомиров, переживший их всех, стремился исполнить свой последний долг, запечатлеть на бумаге те “мелочи жизни”, которые “нужно знать будущему историку” [37]. Воспоминания отличаются необычной мягкостью тона, как по отношению к соратникам по монархическому лагерю, так и по отношению к бывшим друзьям-революционерам. Эти воспоминания, объединенные под общим названием “Тени прошлого” были полностью изданы только через 77 лет после смерти Тихомирова, который скончался в Сергиевом Посаде 10 (16) октября 1923 г.

Сейчас некоторые публицисты призывают нас обустраивать Россию “по Тихомирову”, взяв в качестве образца его труды. Конечно, нельзя не приветствовать переиздание публицистического и философского наследия этого неординарного мыслителя, но, при всей важности его работ, они вряд ли могут быть использованы в практике государственного строительства сегодняшней России. Нужно разрабатывать доставшееся нам наследие русской консервативной мысли, а не слепо восхищаться им, и тогда оно займет свое место в России XXI века.

1. Тихомиров Л. А. Критика демократии. М., 1997. С.93.

2. Воспоминания Льва Тихомирова М. - Л., 1927. С.241.

3. Кропоткин П. А. Записки революционера. М., 1988. С.336; См.: Где лучше? Сказка о четырех братьях и их приключениях. Женева, 1873.

4. См.: Пелевин Ю. А. Новые материалы о народовольцах А. Д. Михайлове, А. П. Прибылевой-Корбе и Л. А. Тихомирове // Вестник Московского университета. Серия 8. История. 1979. № 3.

5. Цит. по: Вахрушев И. С. Очерки истории русской революционно-демократической печати 1873-1886 гг. Саратов, 1980. С.191.

6. Воспоминания Льва Тихомирова. С.224.

7. Там же. С.287.

8. Там же. С.250-251.

9. Там же. С.231.

10. РГАЛИ. Ф.345. Оп.1. Ед. хр. 746. Л.61 /об/.

11. Там же. Ед. хр. 747. Л.15-15 /об/.

12. Два письма Льва Тихомирова к Ольге Новиковой // Эхо: Сборник статей по новой и новейшей истории Отечества. М., 2000. Вып.3. С.108.

13. РГАЛИ. Ф.345. Оп.1. Ед. хр. 747. Л. 30.

14. Воспоминания Льва Тихомирова. С.365.

15. ГАРФ. Ф.634. Оп.1. Ед. хр. 6. Л. 81.

16. РГАЛИ. Ф.345. Оп.1. Ед. хр. 748. Л.9-9 /об/.

17. Тихомиров Л. А. Критика демократии. С.26.

18. Там же. С.567.

19. Там же. С.591.

20. Там же. С.170-171.

21. Там же. С. 129; 130.

22. Там же. С.166.

23. Там же. С.156.

24. Тихомиров Л. А. Из статьи “Чего нам ждать от революции?” // Революционный радикализм в России: век девятнадцатый. Документальная публикация. М., 1997. С.433.

25. Тихомиров Л. А. Критика демократии. С.143.

26. Там же. С.326.

27. Там же. С.268.

28. Там же. С.326.

29. Там же. С.272.

30. Там же. С.623.

31. Маевский В. А. Революционер-монархист. Памяти Льва Тихомирова. Новый Сад. 1934. С.71-72.

32. Бухбиндер Н. А. Из жизни Л. Тихомирова (по неопубликованным материалам) // Каторга и ссылка. Историко-революционный вестник. № 12. М., 1928. С.67.

33. Восторгов И. Что такое монархия? Опыт монархического катехизиса. М., 1911.

34. Репников А.В. Консервативная концепция российской государственности. М., 1999; Милевский О. А. Идеи Л. А. Тихомирова по преобразованию церковно-государственных отношений (1901-1913 гг.). // Консерватизм в России и мире: прошлое и настоящее: Сборник научных трудов. Вып.1. Воронеж, 2001; Он же. Проект “идеальной монархии” Л. А. Тихомирова: утопия или реальность? // В сб.: Эхо. Сборник статей по новой и новейшей истории Отечества. Вып. 5. М., 2001.

35. ГАРФ. Ф. 102. оп. Д-4, 1908 г., Ед. хр. 251, ЛЛ. 1 об. - 2- 2 об.

36. ГАРФ Ф.634. Оп. 1. Ед. хр. 27, Л. 128-129.

37. Тихомиров Л. А. Тени прошлого. М., 2000. С.18.

Александр Витальевич Репников

Лев Тихомиров: возвращение к истокам // Эволюция консерватизма: европейская традиция и русский опыт: Материалы международной научной конференции. Самара, 26-29 апреля 2002 года. Самара, 2002. С. 226-239

[777]

РЕВОЛЮЦИОННЫЙ МОНАРХОФАШИЗМ ЛЬВА ТИХОМИРОВА

Нижеследующее изложение представляет собой, так сказать, "мысли черносотенца" по поводу сочетания Монархизма, Революции и Фашизма с опорой на идеи Л. А. Тихомирова.

Как и Б. Муссолини, так и Русские Фашисты в г. Харбине стояли на позициях корпоративного государства. Т. е. государство должно укреплять социальные слои в обществе и строить на них свои институты. Л. А. Тихомиров в 4-м томе "Монархической государственности" пишет о том же самом. А именно - в основу строительства любого государства должна быть положена политика опоры на социальный строй, а не на общегражданский. Об этом социальном строе и должна заботиться Верховная власть и вводить его (социальный строй) в дела государственного управления. В Монархии это достигается общественным самоуправлением и монархическим представительством интересов Нации. Если в России этого не удалось сделать (уж больно этого не хотели жиды; представляете - Россия - Великое Фашистское государство - это же смерть всему мiровому еврейству), то в Италии и Германии (национал-социализм) государства были построены именно по-"тихомировски". На стр. 481 ("Монархическая государственность". М., 1998) написано именно о "сословно-корпоративном строе".

А мысли Тихомирова о национально-пропорциональном и социально-сословном принципах избрания выборных людей на государственную работу - это разве не стоит рядом с Национал-социализмом? "Дать в составе выборных людей именно выразителей нужд и мысли Русской земли, т. е. русского народа в его социальных слоях..." (стр. 391-393, там же).

О Революции. Л.А.Тихомиров был против революции в тех политических условиях, когда она была направлена евреями для свержения Русской государственности. Здесь, бывший революционер встал на сторону созидания, строительства ослабшего в то время Самодержавия. Но когда встаёт вопрос о смене Верховной власти, а тем более о свержении жидовского инородного ига - здесь потребна только Революция! На стр. 74 (там же) читаем, что факт смены форм Верховной власти "в государственном отношении есть факт революции". "Тут все признаки быстрого переворота, а не развития, например, монархии из демократии или наоборот".

Чёрным по белому идеолог монархизма написал, что не может из демократии плавно какими-либо там Земскими Соборами или ещё как появиться, возродиться Монархия, а именно переворотом, революцией. Смена Верховной власти не зависит даже от эволюции национальной жизни. "На почве исторических фактов,- пишет Тихомиров,- нельзя установить ничего подобного" (стр. 74). Формы Верховной власти разве, что могут обуславливаться нравственно-психологическим состоянием нации (стр. 75). А это значит, что Нацию следует готовить к Национальной Революции.

Вот такие идеи несёт автор "Монархической государственности". Нам же монархистам следует, как писал другой Революционер - Адольф Гитлер, на первом этапе национальной борьбы против оккупантов вести активную пропаганду наших идей, то есть увеличивать число наших сторонников, а уже потом - на втором этапе - строить национал-революционную организацию из тех, кто готов сложить голову за други своя.

Роман Лебедев

[777]

Сочинения!

Монархическая государственность (архив)

Единоличная власть как принцип государственного строения. — Нью-Йорк: National Printing & Publishing C., 1943 г.

Критика демократии. Приложение к журналу "Москва", 1997 г.

Статьи из журнала "Русское обозрение" 1892-1897 гг.

Религиозно-философские основы истории. Приложение к журналу "Москва", 1997 г.

Апокалипсическое учение о судьбах и конце мира

[Павел Д.]

 Тихомирова читал детскую историю , всё вроде хорошо, только опять же радужные "розовые очки" на всё. Мол - какой же молодец царь, что думу сделал. И ни слова про 1905-1907 гг.

[чтец Сергий]

А вы снимите "розовые очки" и прочитайте все недетские труды Льва Александровича. Тогда и с революцией вопрос прояснится.