следующая тема »

[777]

ЛЕГИОН МИХАИЛА АРХАНГЕЛА И РЕВОЛЮЦИЯ СПРАВА: ПРАКТИКА РУМЫНСКОГО ПРАВОСЛАВНОГО РАДИКАЛИЗМА

«Да будет ваш меч молитвою, и молитва ваша да будет мечом»
И.Ильин, «О сопротивлении злу силой».

Благодаря некоторым антитрадиционным, экуменическим и разложенческим тенденциям, проникшим в недра Церкви, среди определенных кругов клира и паствы начало распространяться опасное мнение о недопустимости для православных людей ведения радикальной политической борьбы, связанной с внешним насилием. Героическая сущность Христианства, таким образом, полностью нивелируется, забываются слова Спасителя: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч» (Матф. 10,34).

Замечательный русский религиозный философ Иван Ильин в своей работе «О сопротивлении злу силой» справедливо отмечал: «Именно благодаря тому, что находились люди, добровольно принимающие на себя бремя активной борьбы со злодеями, эту может быть тягчайшую разновидность мирового бремени - всем остальным людям открывалась возможность мирно трудиться, духовно творить и нравственно совершенствоваться».

В русской истории немало примеров, когда православные люди, иногда даже и клирики, брались за оружие для того, чтобы утвердить торжество своей веры в борьбе, как с внешним, так и с внутренним врагом. Но здесь нам хотелось бы остановиться на несколько ином вдохновляющем примере силового сопротивления злу. Пример этот связан с существованием в 1920х – 1940х годах румынского радикального религиозно-политического движения «Легион Михаила Архангела».

Междувоенная Румыния была во многих отношениях слаборазвитой страной, сильно зависевшей от зарубежного капитала. В 1930 году около 80 % ее населения было занято в сельском хозяйстве и только 7 % - в промышленности. Главное богатство Румынии – нефть – почти полностью принадлежало иностранным хозяевам.

Румынские евреи, составлявшие всего лишь 5 % общего населения, занимали при этом совершенно монопольное положение в торговле и промышленности. Еврейские торговцы и ремесленники, преимущественно не ассимилированные, в деревнях и маленьких городах вызывали к себе ненависть и презрение крестьянского населения, считавшего их эксплуататорами. Кроме того, евреи составляли серьезную конкуренцию румынским преподавателям и студентам. Националисты видели в еврейском меньшинстве инородное тело, нарушавшее национальную и социальную целостность румынского населения.

Правящие круги Румынии показали полную недееспособность, не смогли справиться с кризисным положением в экономике, социальной сфере и национальном вопросе.

Разрешить создавшиеся тяжелейшие противоречия взялся Корнелиу Зеля Кодряну – поистине выдающийся политический лидер, которого итальянский консервативно-революционный мыслитель Юлиус Эвола назвал «одной из наиболее благородных и чистых фигур, человеком, в котором жестокость, бесчестность, неверность и предательство абсолютно невозможны».

Кодряну родился 13 сентября 1899 года в Яссах, окончил военную школу, а в годы первой мировой войны геройски сражался в артиллерийском дивизионе. В послевоенной Румынии начали поднимать голову коммунисты, подавляющее большинство руководителей которых было евреями. Последние инициировали создание «рабочего движения», одурманивавшего простых людей большевистской ложью. Наблюдая за происходящим в стране, Кодряну приходит к выводу, что «главным врагом всех честных трудящихся является иудо-марксизм». Он принимает решение бороться за освобождение родины и в 1919 году организует группу «Стражи национального сознания».

В 1922 году Кодряну завершает юридическое образование и в следующем году вместе с профессором Александром Кузой создает национал-христианскую лигу, яростно боровшуюся в течение нескольких лет против предоставления евреям румынского гражданства. Массовые акции протеста, организованные лигой, привели к тому, что Кодряну бросают в Ваккарештскую тюрьму. Здесь усиливается его религиозность и созревает план легионерского движения. Легион Михаила Архангела был создан 24 июня 1927 года, сразу же став серьезной политической силой, авангардом национальной борьбы.

По мысли Кодряну, новое движение должно осуществить соединение национал-революционной идеи и религиозно-православной орденской структуры. При этом у Легиона никогда не было никакой партийной программы. Кодряну объяснял: «Страна гибнет от нехватки людей, а не из-за отсутствия программ, нам нужны не программы, а люди. Те же, кого мы видим сегодня вокруг себя, - сформированные продажными политиканами и зараженные иудейским вирусом партии, способны лишь на то, чтобы погубить самую блестящую политическую программу».

В рядах наиболее активных членов легионерского движения было немало православных священников, которым импонировали лозунги защиты веры и Креста Христова от безбожников и разрушителей Церкви. В движение пришло и немало националистически настроенных интеллектуалов. К примеру, соратником Кодряну был молодой Мирча Элиаде, впоследствии ставший одним из самых крупных культурологов и религиоведов ХХ века. Большой интерес к Легиону проявили выдающиеся представители традиционалистской мысли Европы.

Юлиус Эвола, вспоминая свою встречу с вождем Легиона, приводит характеристику, которую Кодряну дал фашизму, национал-социализму и своему собственному движению. Он сказал, что в человеке существуют три принципа: телесная форма, душа и дух. То же касается и нации. Национал-революционные движения могут развиваться, делая ставку на тот или иной принцип. Согласно Кодряну, в фашизме доминировал принцип формы, или стиля, что было наследием Рима. В германском национал-социализме он видел значительную тягу к принципу души, воплотившемуся в расовой идее, апелляции к крови и народному сообществу. Для легионерского же движения точкой отсчета являлась духовная составляющая, религиозные и аскетические ценности.

В военизированном подразделении Легиона – «Железной Гвардии» - практиковалась не только молитва, но и строгий пост. Для руководителей предлагался суровый аскетизм, они не должны были развлекаться на глазах у публики в театрах или на профанических праздниках. На собраниях железногвардейцев исполнялись гимны, насыщенные православным содержанием. Опыт легионеров включал в себя практику исихазма, они брали на себя добровольные аскетические обязательства. Таким образом, еще раз подчеркивался орденский характер движения.

Соратники самозабвенно помогали простым румынским крестьянам в их нелегком труде, участвуя в сельскохозяйственных работах, возводя дамбы и мельницы, ремонтируя мосты и дороги. При этом важнейшей составляющей их деятельности была радикальная борьба против продажных политиков. В своих письмах, направленных некоторым государственным деятелям, легионеры угрожали расправой за коррупцию, либеральное отношение к коммунистам, попустительство экономическому разорению страны. В письме, направленном королю, были выдвинуты следующие требования: «Ваше Величество! Довольно пустых фраз. Страна засорена гнилью. Мы не хотим больше терпеть это бандитское правительство. Требуем нового правительства, которое установило бы порядок и справедливость. В противном случае мы переходим к действию».

В 1938 Кароль II году распустил все партии, отменил конституцию, ограничил гражданские права. При этом ничего не было сделано для подлинного возрождения Румынии, страна продолжала прозябать в экономическом и социальном кризисе, премьер-министры не имели никакой поддержки населения и полностью зависели от монарха. Кроме того, чванливый и ограниченный король, кстати сказать, запятнавший себя сожительством с еврейкой Магдой Лупеску, видел в легионерском движении угрозу своей собственной власти, а потому главной целью его «реформ» стал разгром «Железной Гвардии» и устранение Кодряну, который действительно представлял опасность для кучки властвующих мерзавцев.

19 апреля 1938 года лидер Легиона был арестован и осужден на десять лет каторжных работ. Однако любовница Кароля Лупеску требовала большего. В итоге король отдает тайный приказ об убийстве национального вождя. В ночь с 29 на 30 ноября 1938 года в Танкабештском лесу Кодряну и тридцать его соратников были зверски замучены. Перед захоронением тела героев были облиты серной кислотой, а могилу забетонировали.

Смерть Кодряну не смогла остановить дальнейший подъем «Железной Гвардии», которую возглавил Хориа Сима. 21 сентября 1939 года легионеры уничтожили премьер-министра Калинеску. В тот же день они захватили радио и объявили на всю страну: «Мы выполнили свой священный долг. Мы казнили палача». Вскоре были застрелены еще несколько министров, началась настоящая охота за Каролем, который отрекся от престола в пользу своего сына Михая в сентябре 1940 года, и спешно бежал из страны. Возле самой границы королевский поезд настигли легионеры, но презренный убийца Кодряну все же сумел скрыться.

Национальная революция свершилась, но, увы, лишь наполовину. Лидером Румынии стал генерал Йон Антонеску, но «Железная Гвардия» не получила полноты власти. В январе 1941 года легионеры организовали новое восстание, для того, чтобы завершить дело своего вождя. Антонеску жестоко подавил выступление. Этот шаг поддержала Германия, сделавшая ставку на податливого, консервативного военачальника, а не на здоровые и молодые национал-революционные силы. Действительно, при Антонеску Румыния стала сателлитом Третьего Рейха.

Несмотря на печальный финал, память о Корнелиу Кодряну и его соратниках до сих пор вдохновляет румынских правых на борьбу за свою Родину, ведь пример Легиона Михаила Архангела показывает, что православные люди могут самым активным образом бороться со злом и добиваться внушительных результатов.

Дмитрий Жуков

[777]

ГЕРОЙ ДАКИИ КАПИТАНУЛ КОДРЯНУ

Румынское национал-революционное движение Корнелиу Зеля Кодряну привлекает нас больше, чем все другие европейские праворадикальные течения первой половины ХХ века, ибо в них была слабо выражена религиозно-мистическая позиция. "Железная гвардия", в отличие от немецких и итальянских собратьев, сохранила приверженность религии и монархии в полном объеме. Особенно восхищает то, что железногвардейцы были православными - это особенно важно для нас, православных национал-революционеров.

Для всех тех, кто стоит на подлинно правых позициях, процесс инволюции очевиден, и современный мир, как проявление этого процесса, не может не вызывать отвращения. Это отвращение продиктовано религиозным инстинктом и, по существу, отличает аристократа от человека массы, безликой нелюди, утратившей духовный вектор. Вместе с тем, правая позиция не допускает пассивного содержания, бездумной рефлексии и рабской покорности. Торжество законов Железного Века - мнимо. Оно не означает, что нации или личности не дано достичь реализации. Однако в нынешних условиях эта реализация сопряжена с предельным риском. Победивший - сокрушает профаническую цитадель. Проигравший - низвергается во тьму внешнюю. Отсюда явствует, что борьба правых это не только борьба за завоевание политической власти, но и борьба за утверждение сакрального, за преодоление мира сего. Посему узкая партийщина и парламентское политиканство являются препятствием на нашем пути. Современный мир - труп. А, как известно, "аще будет труп, тамо соберутся орли". Орден орлов, гордых рыцарей Духа, должен возглавить авангард будущей Революции. Великим примером подобной орденской организации является "Железная гвардия" Корнелиу Зеля Кодряну.

Корнелиу Кодряну родился 13 сентября 1899 г. в городе Яссы. Уже во время обучения в военном училище он проявил себя как незаурядный организатор и лидер с окончательно сложившимся националистическим мировоззрением. (Кстати, Кодряну геройски проявил себя во время первой мировой войны - он воевал в артиллерийском дивизионе).

Румыния начала века являла собой катастрофическое зрелище. Повсеместно царил экономический кризис. Банковские спекулянты опутали страну липкой паутиной. Рабочее движение полностью контролировалось левацкими политиканами. Кодряну принимает решение бороться за спасение Родины. Это намерение приводит его в 1919 г. в ряды "Гвардии национального сознания", возглавляемую националистом Константином Панчу. В эту организацию входили совсем еще молодые люди, вдохновленные героическим прошлым Дакии, объединенные пылким патриотическим чувством. Своей задачей они провозгласили не только отстаивание национальных интересов, но и защиту социальных прав. "Недостаточно лишь разгромить коммунизм, - писал Кодряну. - Мы должны также бороться за права трудящихся. Они имеют право на хлеб и достоинство". Вскоре имя Кодряну становится известно всей Румынии. Особую известность Кодряну приобретает среди студенческой молодежи.

В 1923 г. он, вместе с юристом Александру Куза, создает "Лигу национальной христианской защиты", боровшуюся против режима банкократии и предоставления евреям румынского гражданства. Здесь вокруг него образовалась группа радикально-мыслящих студентов-националистов. Именно она и организовала в том же году массовые акции национального протеста, которые были настолько масштабны, что правительство временно закрыло Ясский университет. По сфабрикованному властями обвинению Кодряну бросают в Ваккарештскую тюрьму. За время заключения усиливается его религиозность. Корнелиу Кодряну приходит к идее легионерского движения. Созревает план создания уникальной организации, так несхожей с современными серыми политическими партиями и столь приблизившейся к идеалам средневекового монашества и рыцарства. После освобождения Кодряну приступает к реализации своего замысла.

Радикализм Кодряну не устраивал престарелого консерватора Кузу и в 1925 году сторонники национал-революционного действия вышли из Лиги, а в 1927 году создали "Легион Михаила Архангела", вскоре переименованный в "Железную гвардию". В наш ничтожный, немыслимо убогий век происходит почти невозможное. Возникает союз подлинных людей действия, являющийся скорее орденом, чем политической организацией. Не случайно ее покровителем становится Михаил Архангел, грозный Архистратиг ангельских сил, великий стратег Апокалипсиса. Эсхатологическое чаянье, ожидание конца мира становится ядром легионерской идеологии. Роскошь героической смерти возводится на уровень культа. "С улыбкой на устах мы смотрим в лицо Смерти. - говорил Капитанул, обращаясь к соратникам. - Мы команда Смерти, которая победит или умрет". Вызов был брошен. Одетые в зеленые рубашки с серебряными крестами легионеры приносили клятву верности нации и Капитанулу (так именовался глава Ордена). Новая организация представляла собой воинское, кшатрийское братство, ее костяк составляли командиры местных организаций, обладающие полномочиями армейских начальников. "Железная гвардия" делилась на пять организационных групп: 1) "Боевой крест" - молодежь в возрасте от 14 до 20 лет, 2) "Легионерский корпус" - молодежь от 21 до 28 лет, 3) студенческая секция, 4) женская секция, 5) политическая секция - люди старшего возраста. Особую группу составляли легионеры-смертники, готовые к физическому уничтожению врагов нации.

Железногвардейцы жили по принципу рыцарско-монашеской общины. На их собраниях исполнялись удивительно красивые гимны, насыщенные религиозным содержанием. Духовные практики исихазма составили религиозный опыт легионеров. Они брали на себя добровольные аскетические обязательства (усиленный пост и т.д.). Воины румынской национальной революции обставляли свою партийную деятельность акциями ритуально-мистического характера - особенно впечатляющим был въезд в населенные пункты на конях с копьями наперевес. В сознании простого румынского народа Корнелиу Кодряну стал ассоциироваться с самим Михаилом Архангелом.

Перепуганное правительство распускает "Гвардию", но это не уменьшает, а даже усиливает популярность Капитанула. В это же время Кодряну пишет книгу "Моим легионерам", где излагает основы легионерского движения. Его содержанием провозглашаются отрицание как марксизма, так и либеральной демократии, соединение политической борьбы и религиозного преображения личности, ориентация на элиту. Легионеры люто ненавидели капитализм, страстно обличали банки и тресты. Они были непримиримы ко всем врагам нации. Само понятие "нация" наполняется не только этно-социальным, но и глубоко мистическим смыслом. Отдавая себя целиком политической борьбе воины Капитанула в то же время не забывали о хозяйственных нуждах Румынии, работая на ремонте мостов и дорог, создавая мастерские, помогая крестьянам. Ими даже была построена плотина на реке Будэу, чьи разливы причиняли неисчислимые бедствия окрестным селениям.

В 1937 г. Кодряну встречается с Юлиусом Эволой. Примечательно, что эту встречу организовал соратник Капитанула, философ-традиционалист Мирча Элиаде. Сегодня книги Элиаде доступны широкому кругу читателей, но о его политической ориентации предпочитают помалкивать по соображениям пресловутой политкорректности. Впрочем, истинные традиционалисты никогда не бывают политкорректными. Именно из-за своего легионерского прошлого в начале 80-х годов Элиаде не получил Нобелевскую премию. Этот мир не только отвратителен, но и злопамятен. 20 декабря 1937 г. в результате парламентских выборов легионеры в рядах партии "Все для Родины" становятся реальной политической силой. Вокруг легионерского движения объединяется интеллектуальная элита Румынии. К примеру, стоит назвать величайшего румынского мыслителя Нае Ионеску, того же Мирчу Элиаде, автора "Философии декомпозиции" Эмиля Чорана. "Жест отмены демократии в Румынии через победу легионеров, - писал Эмиль Чоран, - будет глубоко творческим, жизнеутверждающим актом".

17 апреля 1938 г. правительство, напуганное ростом легионерского движения, арестовывает Кодряну. Приговор - 10 лет каторжных работ за измену Родине. Однако страх перед ним был чрезвычайно велик. Даже на каторге Капитанул представлял реальную опасность для кучки властвующих мерзавцев. Либеральная марионетка Кароль II отдает тайный приказ о его убийстве. В ночь с 29 на 30 ноября 1938 г. в Танкабештском лесу Корнелиу Зеля Кодряну и тридцать его соратников были зверски убиты, якобы, при попытке к бегству. Несколькими днями позже, стараясь скрыть следы преступления, убийцы вырыли тела и перезахоронили их в другом месте. Перед вторичным захоронением тела героев облили серной кислотой. Место захоронения забетонировали.

Смерть Капитанула не осталась не отомщенной. 21 сентября 1939 г. легионеры застрелили премьер-министра Калинеско. В тот же день они захватили радио и объявили на всю страну: "Мы выполнили свой священный долг. Мы казнили палача". Начинается настоящая охота за Каролем II и его министрами. В сентябре 1940 г. Кароль II отрекся от престола. Ему чудом удалось покинуть страну, но многие министры не избежали справедливого возмездия.

Борьба легионеров продолжалась и при режиме генерала Иона Антонеску, фактически предавшего преемника Кодряну Хория Симу. Многие легионеры вновь оказались в лагерях. Многие погибли. И все же, вопреки профанической логике, они не потерпели поражение. В проявленном мире поражение героев оборачивается их однозначной победой на высшем плане. Любое восстание есть лишь прелюдия к Восстанию окончательному. Герои, преодолев вселенскую энтропию, вновь ворвутся в этот промозглый мир. Как мы называем это воинство, Воинством Небесным или Дикой Охотой, не принципиально. Приговор современному миру вынесен не нами. Мы лишь приведем его в исполнение.

Сергей Яшин

[777]

ГИМН ЛЕГИОНЕРСКОЙ МОЛОДЕЖИ

Святая легионерская молодежь,
С грудью из стали и душой лилии.
Непрерывный натиск весны,
С лицом, как карпатское озеро.
Руками мы взбираемся на солнце.
Иконостасы для столетия,
Мы строим их из камней, из огня, из моря,
И надежно скрепляем дакийской кровью.

Припев:

Гвардия, Капитан
Превращают нас в железных орлов.
Земля, Капитан
И Архангел с неба.

Смерть, только легионерская смерть -
Это наша сама лучшая свадьба.
За святой крест, за землю.
Мы подчиняем леса и покоряем горы.
Нет такой темницы, которая могла бы испугать нас,
Ни мучения, ни враждебной вьюги.
Если все мы падем, ударенные в лоб,
Мы любим нашу смерть за Капитана!

Припев:

Гвардия, Капитан
Превращают нас в железных орлов.
Земля, Капитан
И Архангел с неба.

Святая легионерская молодежь,
Мы строим церкви, смело сидим в тюрьмах
В нашем горьком преследовании.
Мы поем и думаем о Никадори,
Мы носим в северном ветре и в солнце
Свет для победителя.
Для храбрых мы строим алтари
И у нас есть только пули для предателей!

[777]

СУДЬБА ЖЕЛЕЗНОЙ ГВАРДИИ

"Величественная фигура Кодряну,
создателя и организатора
легионерского движения,
высшего образца жертвенности,
окружена в глазах всех легионеров
ореолом святости и мученичества..."
Эмиль Чиоран

13 сентября 1999 всё консервативно-революционное человечество отметило столетие со дня рождения железного капитана румынского гвардизма Корнелиу Зеля Кодряну. Это имя незнакомо абсолютному большинству отечественных "интеллектуалов", в том числе и историков. Что ж, университетам, обучающим по программам каких-нибудь фондов каких-то открытых обществ, изучать судьбы героев и революционеров незачем, хватит и английского языка - просить подачки…

Между тем именно в Румынии существовало движение, наиболее приближенное по своей идеологии к чистому архетипу Консервативной революции, не замутнённое ни примитивным патологическим расизмом как немецкий гитлеризм, ни манией государственничества как итальянский фашизм, ни тупой казарменностью как испанский франкизм. Движение, от первого до последнего вздоха верное революционным принципам, героическому пафосу и идее преодоления человека.

Первая мировая война закончилась для Румынии чрезвычайно удачно. Бездарно капитулировав перед Австро-Венгрией через несколько месяцев после вступления в войну, в Версале Румыния предстала как страна-победительница. Парижские и Версальские соглашения вообще имели странный оттенок. В конечном итоге, с точки зрения многих специалистов, во многом Вторая мировая война была обусловлена характером этих соглашений (заметим в скобках деталь, хорошо иллюстрирующую степень справедливости принимаемых тогда, в эйфории, решений - на победном параде в Париже гордо шли представители вооружённых сил Монако, но не было ни одного русского солдата).

Территория Румынии как верной союзницы стран-победительниц почти утроилась в результате присоединения бывших территорий Австро-Венгерской и Российской Империй.

Тем не менее, к концу 20-х годов страна находилась в плачевном состоянии. Тяжёло по стране ударил и всемирный экономический кризис, особенно по "простым людям" - рабочим, крестьянам. Заработная плата железнодорожного рабочего, например, составляла в пересчёте всего 7 долларов, в сельском хозяйстве ситуация была ещё хуже. Катастрофическим было положение в сфере медицинского обслуживания (в среднем по Румынии на 10 000 человек приходилось 4 врача, а в сельских районах - 1, это в десятки раз меньше, чем тогда же в Англии или Франции).

Как выразился один из исследователей: "Экономически либерализм был мёртв, и неизбежную смерть политического либерализма нельзя было отложить" (P. Pavel, "Why Rumania failed").

Чехарда политических партий в парламенте и правительстве, занятых исключительно демагогией и интригами, и явно не способных изменить ситуацию к лучшему, не могла не вызвать у широких масс отвращения к демократической системе управления государством. Похожие настроения витали и в аристократических кругах. Как писала левая газета "Скынтейя" в 1935 году: "Буржуазно-помещичья верхушка не может договориться лишь по вопросу о том, кто и каким образом должен установить фашистскую диктатуру".

Впрочем, подобная ситуация была характерна не только для Румынии. Фактически перед всеми европейскими странами стояла дилемма - или грабительский произвол интернационального капитала в экономике и фарс дешёвых политиканов-либералов в политике, или очистительный огонь национальной революции, несущей порядок и социальную защиту. Большинство европейских держав выбрало второе. Особенность этого процесса в Румынии состояла в том, что попытки "фашизации" страны предпринимались и сверху (сначала путём ввода королевской диктатуры Кароля II, потом при авторитарном правлении генерала Антонеску), и снизу (речь идет, в первую очередь, о движении "Garda de fier" К. Кодряну). Первые хотели укрепить власть финансово-аристократической олигархии, максимально жёстко подавляя социальные выступления недовольных слоев населения (а недовольны были почти все, о чём говорят многочисленные рабочие, крестьянские и солдатские мятежи) террором сигуранцы (политической полиции). Вторые - революционного национального возрождения Великой Румынии, национального единства и социальной справедливости. Первые были абсолютно пусты с точки зрения идеологии и цеплялись только за власть, у вторых не было власти, но были нравственно-религиозные убеждения (искреннее мистическое Православие Кодряну, традиционализм молодого тогда Мирчи Элиаде, философско-ницшеанские доктрины Нае Ионеску, Эмиля Чиорана и Э. Берня, национал-революционный пафос Михаэля Полихрониаде) и поддержка народа.

Необходимость в народной поддержке толкала властную олигархию к сотрудничеству с Железной Гвардией, однако все предложения короля и позже Антонеску или отвергались бескомпромиссными железногвардейцами (при жизни Кодряну), или использовались для наращивания сил перед конфронтацией (после его гибели, когда движением руководил Хориа Сима). Вся история взаимоотношений Железной Гвардии и власти - это история неискренних союзов и открытых вооруженных столкновений, причём власти не гнушались предательскими убийствами и публичными казнями (убийство самого Кодряну и всего руководства движения в ночь на 30 ноября 1938 года и казни по 3 гвардейца в каждом округе в сентябре 1939), а железногвардейцы - терроризмом (убийство премьер-министра И. Дуку, запретившего Железную Гвардию, в декабре 1933, убийство министра внутренних дел Калинеску после расправы над Кодряну). Апогеем этой борьбы стала "маленькая гражданская война" 19-23 января 1941 года.

Корнелиу Зеля Кодряну родился 13 сентября 1899 года. Окончил среднее военное училище (отсюда - "Капитан" и "Железный капитан"), после отучился на юриста в университете в Яссах. Едва отметив своё двадцатилетие, в октябре 1919, он вступает в Гвардию национального сознания, которую возглавлял рабочий Константин Панчу. Фактически с самого начала, с 4 марта 1923 года, Кодряну активно участвует в деятельности Лиги национальной христианской защиты (лидером которой был юрист, мальтузианец Александру Куза). Однако ни одна из организаций не удовлетворяет своим конформизмом молодого и бескомпромиссного воителя Веры и Отчизны. С товарищами он разрабатывает ряд террористических актов, которые должны унести жизни наиболее антинациональных политиков и нагнетать обстановку в стране, делая национальную революцию неизбежной. В том же 1923 Кодряну выступает адвокатом на процессе над Йоном Моцой, лидером студенческой террористической организации, убившем отступника. Моца оправдан - Кодряну убедил присяжных в том, что убийство предателей необходимо для очищения общества. Моца был с Кодряну теперь до конца.

Сам Кодряну в мае 1924 года был немотивированно арестован в первый раз по приказу префекта полиции. После освобождения Кодряну пришел к самодуру и застрелил его в его собственном кабинете. Суд оправдал молодого террориста - за префектом числилось немало неоправданных зверств. Но это все Nigredo...

4 июня 1925 года Капитан женится на Елене Илиною.

Его свадьба стала его "триумфом духа" - по некоторым данным, до десяти тысяч молодых людей праздновали вместе с ним. Жена Капитана, потеряв любимого человека через двенадцать лет, была верна ему и его идеям до своей смерти - совсем недавней, между прочим (скончалась в 1995 году). Популярность молодого человека стала столь велика, что Куза выживает его из Лиги национал-христианской защиты. Впрочем, последняя уже не удовлетворяла капитана своим конформизмом.


Капитан и Елена

Легион Михаила Архангела был создан усилиями Корнелиу Кодряну, Йона Моца, Илие Гарнеата, Корнелиу Георгеско и Раду Мироновичи 24 июня 1927 года. "Легион", писал Кодряну, "в гораздо большей степени школа и армия, чем политическая партия. Всё самое благородное, самое чистое, самое трудолюбивое и самое храброе, что сумела породить наша раса, самая прекрасная душа, которую может вообразить наше сознание - вот то, что должен создать легионер".

Движение росло как снежный ком, привлекая, с одной стороны, бескомпромиссных и бесстрашных бойцов, и с другой стороны - молодых интеллектуалов (Мирча Элиаде, Вергил Георгиу, Эмиль Чиоран). 1 августа 1927 года вышел первый номер теоретического журнала легионеров "Земля предков". М. Элиаде, выдвигавшийся по списку от партии Кодряну на выборы, писал тогда: "Сегодня весь мир находится под знаком революции, но в то время как другие народы осуществляют эти революции во имя классовой борьбы и примата экономики (коммунизм), под знаком государства (фашизм) или расы (гитлеризм), легионерское движение рождено под знаком Архангела Михаила и одерживает победы по воле Господней. Конечная цель легионерской революции - искупление людей".

Организационно движение растёт с ошеломляющей скоростью, начиная с 1 октября 1927 года, когда было создано первое "гнездо" Легиона в Бухаресте. Первый съезд ячеек Легиона прошёл в январе 1929.

20 июня 1930 года Кодряну учреждает боевую организацию Железная Гвардия. Отличительной чертой формы гвардейцев стала зелёная рубашка (между прочим, очень эстетично).

Правительство национал-либералов не собиралось долго терпеть нонконформистских революционеров. 11 января 1931 года Железную гвардию разгоняют, многих активистов арестовывают.

В марте 1932 года вторая волна репрессий обрушивается на Гвардию, но на следующих выборах она получает 70 000 голосов и пять мест в парламенте.

В 1933 году правительство начинает действовать решительнее. Поводом для репрессий послужил сбор легионеров в летнем лагере, в котором министр внутренних дел Калинеску увидел подготовку к перевороту (не исключено, что небезосновательно). Первым действием нового премьер-министра Й. Дуки стал запрет Гвардии (10 декабря 1933). До 20 000 членов Гвардии попадают за решётку, 16 были убиты, среди них - помощник Капитана Стилеску (правда, в своём письме-завещании из тюрьмы отрекшийся от Кодряну, возможно, под давлением сигуранцы). В ответ в ночь с 29 на 30 декабря легионеры, три студента, убивают министра Дуку (есть основание предполагать, что не без санкции короля). Террористов ждала казнь, но "легионер любит смерть, ибо кровь его послужит цементированием легионерской Румынии" (Капитан). "Все мы живём с внутренней тоской о смерти" (Э. Чиоран).


Эмиль Чиоран

20 марта 1935 года гвардия восстаёт вновь, как Феникс из пепла, на сей раз под названием "Партия - Всё для родины!". Официально во главе партии стал князь Кантакузино-Граничеру.

25 октября в рамках партии под руководством инженера Георга Климе создаются рабочие подразделения. Официальной доктриной движения провозглашается "легионерский социализм". Создаются многочисленные мастерские и военно-трудовые лагеря. Налаживается связь с православной церковью, большинство священнослужителей поддержали Гвардию (в этом был особый предмет гордости Кодряну: "впервые осуществлено соединение политического движения с религиозной структурой").

В апреле 1936 проходит съезд легионеров в Тыру-Мурения. Королём был предоставлен специальный поезд для делегатов - Кароль II, уже тогда задумывающийся о введении собственной диктатуры, присматривался к молодому движению, прикидывал шансы приручить его. Однако Легион состоял из молодых бескомпромиссных бойцов - а они не могли принять помощь глядящего на Францию короля. Кодряну презирал деградировавший и чуждый народу "высший класс" (власть должна быть передана "из немощных трясущихся рук астматиков в руки молодого поколения, оплодотворённого принципами Ницше", писал он). Рядовые легионеры имели ещё одну причину не доверять королю - его любовница-еврейка (Елена Лупеску, фамилия - романизированное ашкеназское "Вольф"). По ходу поезда легионеры на всех станциях громят и портят статуи и портреты короля. Беспорядки были на станции Синайе, неподалеку от которой была резиденция короля. Предложение о сотрудничестве отвергнуто - близок новый виток конфронтации.

Чуть позже состоялась ещё одна внушительная демонстрация популярности легионеров в стране. Ряд гвардистов воевали в Испании, двое, в том числе один из основателей Гвардии Моца, погибли. Поезд, на котором везли по Румынии тело Моцы, останавливался на каждой станции, где проходил траурный митинг. В Бухаресте патриарх Мирон Кристя и 400 (четыреста!!!) священников отслужили молебен.

1937 год был объявлен Кодряну "годом борьбы и жертв". Таким он и был.

В феврале за антинациональную пропаганду легионерами был ранен руководитель национал-либеральной молодёжи ректор Ясского университета. В апреле гвардисты вступают в сговор с братом Кароля II принцем Николае (генеральным инспектором румынской армии). Заговор был раскрыт, Николае взят под стражу. Группа легионеров предприняла попытку освободить высокопоставленного союзника, но после вооружённого столкновения с армейским подразделением отступила. Король отдел приказ о репрессиях и аресте Кодряну. Железный капитан приходит на виллу к Лупеску и спокойно говорит: "Вы же понимаете, что если меня арестуют, Вы будете первой, кого убьют". Любовница понимает, что это не бравада, и на время обысков и облав укрывает Кодряну на вилле и устраивает его встречу с королём. Кароль вновь предлагает Кодряну организовать массовую поддержку королевской диктатуре, капитан отвечает отказом. Гвардия была легализована, но напряжение между властью и движением нарастало, тем более, что последняя всё набирала популярность. На выборах в провинции Неамц (теперь - Молдавия) легионеры получают подавляющее большинство голосов. Кодряну становится депутатом. В это время он пишет книгу "Мысли легионера", которая становится Библией гвардизма. Эта книга отличается от графоманской "Mein Kampf" не меньше, чем строгий и подтянутый Капитан от расхристанного и полубезумного ефрейтора.

20 декабря 1937 года гвардисты под новым названием завоёвывают 17 % голосов на выборах, а это означает 66 депутатов (третий результат из всех румынских партий). Среди депутатов - Мирча Элиаде.

[777]

СУДЬБА ЖЕЛЕЗНОЙ ГВАРДИИ (окончание)

Легион - самое мощное политическое движение в Румынии. В январе 1938 Кодряну ведёт переговоры с Антонеску, армейским офицером, о совместном путче. Идея пока откладывается. Гитлер давит на Кароля, призывая его не противодействовать Кодряну. "Если бы он был с головой, я бы не поколебался пригласить его в правительство" - отвечал румынский монарх. (Отношение Гвардии к Гитлеру было сформулировано Й. Моцой: "Да, мы откровенно аплодируем канцлеру Германии, но это никак не означает капитуляции перед его возможной враждебностью".) Судьба Кодряну предрешена - он слишком нонконформист, его слишком заботит идея, а не соглашательское устройство в мире. Король решает создать движение "под себя" - Фронт национального возрождения, - а Гвардию убрать с дороги.

В 1938 король вводит собственную диктатуру. Результаты выборов отменяются (Элиаде ни разу не войдёт в зал заседаний). Весной Кодряну объявляет: "Победа наша не за горами. Ждите приказа выступать на Бухарест". Обстановка накаляется. 17 апреля 1938 года Кодряну арестовывают. 19 апреля он осуждается на 6 месяцев за оскорбление министра профессора Н. Йорги. Но уже 27 мая приговор изменяется: 10 лет принудительных работ за "заговор против общественного порядка путём связей с заграницей для совершения революции". Но планы продажных "правоохранителей" ещё подлее: Кодряну не должен жить...

В ноябре начались активные выступления Гвардии, желавшей добиться освобождения лидера. Кампания "Спасти Капитана" носила ярковыраженный антиеврейский характер (гитлеровская агентура постаралась). 2-го ноября беспорядки прокатились по Бейум; 4-го - по Киуту. 10-го ноября в Решнице рабочие остановили производство для налёта на синагогу, 12-го встала текстильная фабрика в Лугоже. 17-го прошли столкновения рабочих с полицией в Кымнулунге, Рэдэуцах, Северние. 26-го в здании Национального театра в Тимишоаре прогремел взрыв.

30 ноября 1939 года, в пять утра, в грузовике по дороге в Бухарест из провинциальной тюрьмы, откуда конвой вывез Кодряну и ещё тринадцать активистов Легиона в десять вечера накануне, свершилось преступление. По приказу майора Динулеску все заключенные, сидящие со связанными руками, были задушены шнурками руками конвоиров, получившими за свою подлость по 20 тысяч динаров. Когда грузовик въехал во внутренний двор бухарестской тюрьмы, в тела гвардейцев были всажены контрольные пули, после чего их закопали в заранее приготовленную яму. Через несколько дней тела были выкопаны и перевезены в другое, более укромное место, политы серной кислотой и забетонированы сверху. Официальное газетное сообщение об этом преступлении гласило: "Утром 30 ноября в окрестностях Бухареста был атакован автомобильный конвой, перевозивший заключенных; в суматохе заключенные попытались скрыться. Полиция была вынуждена применить оружие; в числе убитых находится и Корнелиу Зеля Кодряну, приговорённый к десяти годам каторжных работ".

С этого момента начинается кровавое противоборство правительства и непродавшихся легионеров. 21 сентября 1938 года восемь героев во главе с Мити Дмитреско убивают премьер-министра Румынии Калинеско. После этого они берут штурмом радиостанцию и объявляют на всю страну: "Мы выполнили свой священный долг: мы наказали палача". Трупы этих героев, расстрелянных сразу после радиообращения, восемь дней лежат нетронутыми - в назидание остальным...

Сотни легионеров убиты и многие тысячи брошены в концлагеря. В каждом округе было показательно казнено по три гвардейца. Железногвардейцы не сдавались без боя... Некоторые, в том числе будущий руководитель Гвардии Х. Сима, скрываются в Германии. Но - "это не конец, мой прекрасный друг - это начало прекрасной борьбы". Впереди у Железной Гвардии ещё будут взлеты и падения, - но уже без Капитана. "Кто боится смерти, не получит воскресения" - один из лозунгов, провозглашённых Кодряну. И ещё - "не убей в себе героя".


Хориа Сима

Приемником Кодряну стал Хориа Сима - спорная личность, ориентированный однозначно прогермански и не столь ярый православный, как Кодряну. К слову, современные румынские неогвардисты расколоты - одни ориентируются на Капитана и считают Симу соглашателем и предателем, другие - ориентируются больше на Симу, а Кодряну считают "фанатиком" и "безумцем".

В любом случае, новому руководителю Гвардии удалось вновь вывести движение из подполья - ценой конформизма (на какое-то время). Гвардия внешне вливается в прокоролевский Фронт, перенимает его атрибутику - приветствие правой рукой с возгласом "Санатате!" ("Слава!"). Однако уже в июле 1940 Сима возобновляет тайные переговоры с честолюбивым офицером Антонеску. В конце августа начинаются вооружённые выступления легионеров (связанные с позором короля - передачей Бессарабии СССР), достигающие своего апогея к 3 сентября. На улицах Бухареста идут настоящие боевые действия. Убит давний враг Гвардии В. Маджару (лидер национал-царантистской партии), смертный приговор которому был вручён ещё в августе 1936, убит Н. Йорга (тот самый, за оскорбление которого был осуждён Капитан - легионеры всё помнили и ничего не прощали).

В результате 5 сентября к власти приходит Антонеску, официально становясь "кондукэтором" (диктатором) Румынии. В сформированное им правительство вошёл Хориа Сима (зам. Премьер-министра), М. Струдза (министр иностранных дел), К. Петровическу (министр внутренних дел), Гика (префект полиции). Из Гвардии формируются полуофициальные дружины легионерской полиции. Этот период - апогей движения. Уже в октябре хитрый лис Антонеску начитает чувствовать, что "два дирижёра не могут одновременно управлять оркестром". Легионеры "оспаривают моё единоличное право управлять страной". Значит - роспуск легионерской полиции (ноябрь).

От министерского портфеля отстранён Струза.

Легионеры понимают, что по сути кондукэтор ничем не лучше короля - та же ложь и амбиции. Значит, новое столкновение близко. 28 ноября 1940 на совещании генералитета испуганный "маршал" Антонеску говорит: "когда почувствуете необходимость, зовите армию".

К началу января 1941 года напряжённость становится непереносимой. В начале месяца Гика отдаёт приказ своим полицейским, реально не расформированным, не подчиняться распоряжениям Антонеску. 14 января кондукэтор встречается с Гитлером. Маршал ценой Сев. Буковины (которую Гитлер распоряжается отдать хортистской Венгрии), ценой согласия вступить в войну вымаливает поддержку канцлера против легионеров. Легион обречён. События нарастают как снежный ком. На следующий день, 15 января, Антонеску предъявляет Симе ультиматум. Лидер Гвардии отвергает его. В поисках поддержки Сима обращается в германскую военную миссию - но там уже знают приказ "сдать" легионеров. Легионеры отвечают на предательство так, как привыкли - в ночь на 19 января ими убит офицер миссии майор Деринг. Днём легионеры проводят освящение провинциальных руководителей. Жребий брошен - мятеж обречённых. Антонеску смещает всех легионеров из правительства.

На следующий день, 20 января, большинство административных учреждений и ряд казарм захвачены легионерами (их всего 3000!). Сима в свою очередь выдвигает ультиматум Антонеску. Маршал молчит.

Два дня Бухарест в руках восставших. Горят синагоги, громят магазины, на окраинах перестрелки. 22 января Антонеску повторно связывается с Гитлером. Канцлер назначает главой военной миссии в Румынии генерала Ганзена. Генерал был вхож в круги легионеров и был в курсе всех их планов. О мятеже Сима говорил с ним за несколько часов до начала выступления. Тем проще было румынским войскам под координацией Ганзена разгромить восставших (хотя и с большими потерями). 23 января путч был подавлен.

Собственно, этим драматическим аккордом завершилась симфония Гвардии. Часть оставшихся в живых легионеров ушла в подполье (кстати, после окончания войны гвардистские партизаны боролись с коммунистами до 1947 года), кто-то бежал за границу (как Элиаде), кто-то перебежал к Антонеску. Как таковая Железная Гвардия перестала существовать.

Легион предлагал своим членам скорее личное, нежели социальное преображение. Отсюда - отсутствие политической гибкости, тактика террора. "Легион - это не политическая партия". Террористы не боялись смерти и получали свое воскресение.

Sanatate, Корнелиу Зеля Кодряну, человек, не убивший в себе героя.


Бюст Кодряну

Ссылка на румынский сайт, посвящённый "Железной Гвардии" http://pages.prodigy.net/nnita/garda.html

В. Л.

[777]

ОТРЫВКИ ИЗ КНИГИ К. З. КОДРЯНУ "МОИМ ЛЕГИОНЕРАМ"

…Я признаю любую систему, кроме демократии…

…Народ действует не по своей воле (демократическая формула) и не по воле одной личности (диктаторская формула), а согласно законам. Я имею здесь в виду не законы, созданные человеком. Существуют нормы - естественные законы жизни, и существуют нормы - естественные законы смерти.

Законы жизни и законы смерти. Нация идёт к жизни или к смерти в зависимости от того, каким законам она следует.

Необходимо ответить вот на какой вопрос: кто в нации способен понять или интуитивно осознать эти нормы? Люди? Массы? Если бы это было так, я думаю, это значило бы ожидать слишком многого. Толпа не в состоянии понять даже слишком простые законы. Их приходится упорно объяснять по многу раз, чтобы они были понятны, и даже прибегать к наказанию при необходимости.

Для того, чтобы печь хлеб, делать обувь и плуги, обрабатывать землю, водить трамвай необходимо быть специалистом. А разве не надо быть специалистом, чтобы выполнять одну из самых трудных работ - руководство нацией? Разве не обязательно такому человеку обладать определёнными качествами?

Вывод: народ не может управлять собой сам. Им должна управлять элита. А именно: категория людей, составляющих плоть от плоти нации и обладающих определёнными знаниями и способностями. Подобно тому как пчелы растят свою "матку", так и народ должен растить свою элиту.

Кто же выбирает элиту? Массы? Сторонники могут найтись для любых "идей" и избиратели для любого кандидата на выборную должность. Однако это не зависит от понимания людьми этих "идей", "законов", "кандидатов", а от чего-то совершенно другого: от той ловкости, с которой отдельные личности могут завоёвывать благосклонность масс. Нет ничего более капризного и неустойчивого, чем мнение толпы. Её критерий выбора: "Попробуем теперь других". Таким образом, отбор производится не в соответствии с умениями и знаниями, а случайно и наугад.

Имеется две противоположные идеи, одна из которых верна, а другая ложна. Идёт поиск истины, которая может быть только одна. По вопросу проводится голосование. Одна идея набирает 10000 голосов, другая - 10050. Быть может, эти 50 голосов более или менее определяют или отрицают истину? Истина не зависит ни от большинства, ни от меньшинства. У неё свои законы и она торжествует вопреки любому большинству, даже если оно подавляющее.

Может ли народ выбрать свою элиту? Почему же в таком случае солдаты не избирают своего генерала?

Если масса хочет выбрать свою элиту, то она обязательно должна знать законы руководства национальным организмом и степень соответствия квалификации и знаний кандидата этим законам.

Однако масса не может знать ни законов, ни самих кандидатов. Вот почему мы считаем, что руководящая элита страны не может избираться народом. Попытка такого выбора подобна определению большинством голосов того, кому быть в стране поэтами, писателями, лётчиками или спортсменами.

Когда массу призывают выбрать элиту, она не только оказывается не в состоянии сделать это, но, более того, за редким исключением она избирает худших из себе подобных.

Демократия не просто устраняет национальную элиту, но заменяет её наихудшими представителями нации. Демократия избирает людей, абсолютно лишенных совести и морали, тех, кто больше заплатит, то есть, тех, кто больше коррумпирован: фокусников, шарлатанов, демагогов, способных выставить себя с наилучшей стороны во время избирательной кампании. Нескольким хорошим людям удастся проскользнуть среди них и даже немногим честным политикам. Но им предстоит стать рабами первых.

Настоящая элита нации будет разгромлена и устранена, поскольку она откажется конкурировать на таком уровне, она отступит и уйдёт в подполье.

Вот в чём причина всех остальных зол: безнравственности, морального разложения и порчи по всей стране, казнокрадства и разграбления богатств страны, кровавой эксплуатации народа, его нищеты и страданий, беспорядка и дезорганизации в государстве, нашествия со всех сторон богатых иностранцев, скупающих за бесценок товары в разорившихся магазинах. Вся страна выставлена на аукцион: "Кто даст больше?". В конечном счёте именно сюда нас приведёт демократия.

В Румынии, особенно с начала войны, демократия создала для нас посредством системы выборов "национальную элиту", основанную не на смелости, не на любви к своей стране, не на принесённых жертвах, а на предательстве страны, на удовлетворении личного интереса, на взятках, торговле сферами влияния, обогащении за счет эксплуатации, хищений и грабежа, на трусости и интригах, которые плетутся, чтобы разделаться с любым противником.

Такая "национальная элита", если она будет и впредь управлять страной, приведёт к уничтожению Румынского государства.

Итак, румынский народ стоит сегодня перед лицом проблемы, от которой зависят все остальные. Это замена фальшивой элиты на истинно национальную, основывающуюся на добродетели, любви и жертвах ради своей страны, справедливости и любви к народу, честности, труде, порядке, дисциплине, справедливости и чести.

Кто же должен произвести эту замену? Кто заменит эту элиту на настоящую? Я отвечаю: кто угодно, но только не масса. Я признаю любую систему, кроме "демократии", ибо вижу, как она убивает народ Румынии.

Новая румынская элита, как и любая другая элита в мире, должна основываться на принципе социального отбора. Другими словами, категория людей, наделённых достоинствами, которые они культивируют, отбирается естественным путем из большой здоровой массы крестьян и рабочих, навечно связанной с землей и страной. Эта категория людей становится национальной элитой, предназначенной руководить нашей нацией.

Когда можно и когда нужно советоваться с народом? С ним необходимо советоваться перед принятием крупных решений, влияющих на его будущее, чтобы он сказал свое слово о том, в состоянии ли он или нет, подготовлен он духовно или нет, чтобы идти определённым путём. С ним нужно консультироваться по вопросам, затрагивающим его судьбу. Вот что значит советоваться с народом. Это не означает выбор им элиты.

Но я повторю свой вопрос: "Кто укажет место каждого внутри элиты и кто даст оценку каждому человеку? Кто осуществляет отбор и кто освящает членов новой элиты?"

Отвечаю: "предыдущая элита". Последняя не выбирает и не называет, но освящает каждого на том месте, которого он достиг благодаря своим достоинствам и способностям. Освящение производит глава элиты после консультации со своей элитой.

Таким образом, национальная элита должна следить за тем, чтобы оставить после себя наследующую элиту, которая займёт её место, элиту, которая тем не менее строится не на принципе наследственности, а исключительно на принципе социального отбора, применяемом с величайшей осторожностью. Принцип наследования сам по себе не является достаточным.

В соответствии с принципом социального отбора элита постоянно поддерживает свою энергию и силу за счёт подкрепления из самых глубин нации.

Главная историческая ошибка заключается в том, что элита, созданная на основании отбора, на следующий же день отбрасывала породивший её принцип, заменяя его принципом наследования и тем самым освящая несправедливую и порочную систему привилегий, получаемых по наследству.

Демократия появилась именно как протест против этой ошибки и для устранения вырождающейся элиты, для отмены наследуемых привилегий.

Отказ от принципа отбора привел к возникновению фальшивой и вырождающейся элиты, что, в свою очередь, привело к демократическому заблуждению.

Принцип отбора устраняет и принцип выборов, и принцип наследования. Они взаимно исключают друг друга, между ними существует конфликт, поскольку либо действует принцип отбора, и в этом случае мнения и голос масс не имеет значения, либо последние голосуют за определённых кандидатов и в таком случае отбора не происходит.

Аналогично, если принят принцип социального отбора, то наследственность не играет роли. Эти принципы несовместимы, если только наследник не удовлетворяет законам селекции.

А что если у нации нет элиты - той первой, которая должна назначить вторую? Отвечу одной фразой, содержащей бесспорную истину.

В таком случае настоящая элита рождается в борьбе с дегенеративной фальшивой элитой. И также на основании принципа отбора.

Следовательно, роль элиты можно суммировать следующим образом:
а) Руководить нацией согласно законам жизни народа.
б) Оставить после себя наследующую элиту, основанную не на принципе наследственности, но на принципе отбора, поскольку только элита знает законы жизни и может судить, до какой степени люди соответствуют этим законам по своим умениям и знаниям.

На чём должна основываться элита?

а) На душевной чистоте.
б) На способности к труду и творчеству.
в) На мужестве.
г) На выносливости и непрерывной борьбе с трудностями, встающими перед нацией.
д) На бедности, точнее, на добровольном отказе от накопления состояния.
е) На вере в Бога.
ж) На любви.

Меня часто спрашивают о том, действуем ли мы в том же направлении, что и христианская церковь. Отвечаю: мы делаем большое различие между направлением нашей деятельности и направленностью христианской религии. Церковь возвышается над нами. Она стремится к величественному совершенству. Мы не можем принизить эту плоскость для того, чтобы объяснить свои поступки. Всей своей деятельностью, всеми своими делами мы пытаемся достичь этих высот, поднимая себя к ним настолько, насколько позволяет груз грехов нашей плоти и впадения в первородный грех. Нам ещё предстоит увидеть, как высоко наши мирские дела могут поднять нас до этой черты.

Подготовка к публикации - В. Л.

Легионеры

Пишу для нашей семьи легионеров. Для всех легионеров: из села, с фабрики, университета.

Пишу, не соблюдая ни одно из правил требуемых от авторов книг. Нет времени. Пишу, поспевая за росчерком пера, на поле брани. Во время атаки. На сегодняшний день мы окружены со всех сторон. Враги подло нас ударяют, и измена косит наши ряды.

Два года мы связаны подлыми цепями цензуры.

Два года наше имя и звание легионера не допускается в газетах за исключением оскорблений. На нас низвергается поток низостей, под аплодисменты врагов, и их надежду на нашу гибель. Но эти кавалеры трусости, как и их хозяева убедятся и, кстати, вскоре, что все их нападки на которые они возложили свои надежды на уничтожение движения легионеров, все их метания и отчаянные усилия, остаются напрасными. Легионеры не умирают. Прямые, стойкие, непобежденные и бессмертные смотрят они победителями на все метания бессильной злобы.

Мне безразлично мнение среды не легионеров, и не интересны эффекты, которые могут иметь место в этой среде.

Я хочу, чтобы вы, солдаты других румынских гарнизонов, читая эти воспоминания, признали бы в них свое собственное прошлое, и вспомнили свои собственные битвы. Чтобы вы пережили перенесенные страдания и полученные, за свой народ, удары. Чтобы возгорелись ваши сердца и стали вы тверже в тяжелой и правой борьбе, в которую вы вступили, и из которой мы все имеем приказ выйти: победителями или мертвыми. О вас я думаю, когда пишу. О вас, тех, кто должен будет погибнуть, приняв безмятежно, как прадеды Траки, крещение смертью. И о вас, тех кто должен будет перешагнуть через их могилы, неся в своих руках триумфальные знамена румын.

Легион Михаила Архангела

В сложившейся ситуации я решил не идти ни с одним из лагерей. Но и отступать я тоже не собрался, я решил начать организацию молодежи под свою ответственность, как подскажут душа и голова. Продолжать борьбу, а не капитулировать.

Среди этих раздумий и часов тяжелого выбора, я вспомнил об иконе, что нас уберегла в тюрьме из Вэкэрешть. Мы решили стянуть ряды и продолжить борьбу под защитой Святой Иконы. С этой целью ее принесли в наш ясский дом из церкви св. Спиридона, где мы ее оставили три года назад.

Вэкэрештская группа немедленно поддержала эту идею. Через несколько дней я назначил собрание в Яссах, в моей комнате по улице Флорилор 20, на пятницу, 24 июня 1927 года, 10 часов вечера, для Вэкэрештцев и немногих студентов, что остались с нами.

В одном журнале, за несколько минут до этого, я записал следующую повестку дня, за №1:

«Сегодня, пятница, 24 июня 1924 года (Святой Иоанн Креститель), 10 часов вечера, утверждается «Легион Архангела Михаила», под моим руководством. Пусть вступит в эти ряды тот, кто верит безоговорочно. Пусть останется тот, у кого есть сомнения. Назначаю начальником караула возле иконы Р. Мироновича».

Это первое заседание длилось лишь минуту, ровно столько, сколько я читал вышеуказанный приказ, после чего все присутствующие удалились, чтобы подумать, достаточно ли они решительны и сильны духовно, чтобы вступить в подобную организацию, где не было никакой программы, единственная программа, это моя жизнь, посвященная борьбе, моя и моих товарищей по тюрьме. Даже для тех из группы «Вэкэрешть», я оставил время для раздумий и анализа своего сознания, чтобы увидеть, не осталось ли у них сомнений, так как вступив сюда, они должны будут всю жизнь, без колебаний идти вперед.

Нашим последним душевным состоянием, из которого родилась Лига, было следующее: нас не интересует победим ли мы, падем побежденными или умрем. Наша цель в другом: идти, сплоченными вперед. Идти вперед, сплоченно, ведомые Господом и правдой румынского народа, какая бы судьба нас не ждала, поражение или смерть. Она будет благословенна и даст плоды для нашего народа. Есть поражения и смерти, что пробуждают народ к жизни, так же, как есть победы из тех, что повергают его в сон, говорил когда-то профессор Йорга.

+ + +

Той же ночью и в том же журнале я отредактировал письмо к профессору Куза и другое к профессору Шумуляну. На второй день в 10 утра мы собрались, все в «Вэкэрештцы», и направились к профессору Куза домой, на улицу Кореску № 3.

После стольких лет борьбы и тяжелых испытаний, сейчас мы шли прощаться с профессором Кузой, и просить его освободить нас от данных клятв.

Профессор Куза принял нас в той же комнате, где крестил меня 28 лет назад.

Здесь, стоя, он с одной стороны стола, мы с другой, ему зачитали следующее письмо.

«Г-н профессор, сегодня мы в последний раз пришли к Вам, чтобы проститься и попросить освободить от данных клятв.

Мы не можем следовать за Вами по пути, которым вы идете сегодня, так как не верим в него. Идти без веры мы не можем, потому что вера дала нам силу для борьбы.

Прося Вас освободить нас от клятв, мы остаемся бороться сами, как нам подскажет ум и сердце».

Затем профессор Куза сказал нам следующее:

Дорогие мои, я освобождаю вас от данных клятв и советую вам, идя отныне по жизни самостоятельно, не допускать ошибок. Потому что, особенно в политике, ошибки обходятся дорого. Вы видите ошибки, что совершил в политике П. Карл, и которые стали для него фатальными.

Я, со своей стороны, желаю вам всего хорошего в жизни. После этого мы пожали руки и ушли.

+ + +

Мы считали, что так надо поступить, что это дорога чести, по которой нас обязывает идти наше звание борца. Оттуда мы направились к профессору Шумуляну на улицу Саулеску и зачитали и ему второе письмо, примерно того же содержания, в котором мы извещали «Уставников», что не можем следовать и за ними и хотим отныне проложить свой путь.

+ + +

Уходя от него, мы не почувствовали одиночества в сердцах. Теперь мы были одни, как в пустыне, и должны будем сами прокладывать себе дорогу.

Это еще больше объединило нас вокруг иконы. И чем больше будет трудностей, и чем тяжелее удары, что будут на нас падать, тем больше мы будем стоять под сенью щита св. Архангела Михаила и его меча. Он не был для нас лишь фотографией на иконе, мы чувствовали его живым. Там, возле иконы, мы дежурили день и ночь с зажженной лампадой.

[777]

ОТРЫВКИ ИЗ КНИГИ К. З. КОДРЯНУ "МОИМ ЛЕГИОНЕРАМ" (окончание)

Материальное

Когда мы все собрались вместе, мы пятеро и еще шесть студентов с начальных курсов, мы хотели написать несколько писем, и, завещая о нашем решении г-на Х. Соломона и др., лишь тогда, когда мы поняли, насколько мы бедны, потому что все вместе мы не смогли собрать денег на конверты и марки. Раньше, когда было нужно, мы шли к старикам и просили. Отныне у нас не было у кого просить. Начинать политическую организацию без денег. Это было и тяжело и смело. В этот век, когда материя всемогуща, когда никто не начнет даже самое незначительное дело, без того, чтобы спросить себя: «а сколько денег у меня есть?». Господь захотел показать, что для борьбы и победы легионерам не нужна материя.

Нашим смелым жестом, мы отказываемся от ментальности, что властвует над веком и миром. Мы убиваем в себе один мир, чтобы построить в себе другой, высотой до небес. Абсолютная власть материи была низвергнута, чтобы быть замещенной господством разума и моральных ценностей.

Мы не отрицаем, и не будем отрицать существование, смысл, необходимость материи, но отрицаем, и всегда будем отрицать, ее право на абсолютную власть. Таким образом, мы били по менталитету, в котором золотой телец был центром и смыслом жизни. Мы поняли, что, идя путем перевернутых отношений между материальным и духовным, мы бы истощили в себе всю смелость, всю силу, всю веру и всю надежду. Единственной моральной силой в наших начинаниях была незабываемая вера в то, что подчинившись изначальной гармонии жизни – подчинение материального духовному – мы сможем противостоять превратностям судьбы и победить сатанинские силы, объединенные для нашей погибели.

Разум

Другой характеристикой нашего начинания, помимо отсутствия программы. Мы не имели никакой программы. И этот факт, разумеется, породит большой знак вопроса. Политическая организация без какой-либо программы, созданной разумом, умом одного человека или нескольких?

Но мы не собрались вместе те, что одинаково думали, а те, кто одинаково чувствовали. Не те, у кого был одинаковый образ мыслей, а те, у кого была одинаковая душевная конструкция.

Это был знак, что статуя прошедших дней – Разум – будет низвергнута. Ту, которую люди воздвигали наперекор Богу, мы, не выкидывая и не призирая ее, поставили ее там, где ей место, на службе Богу и ценностях жизни.

Если, следовательно, у нас не было ни денег, ни программы, у нас взамен был бог в душах и Он внушал нам непобедимую силу веры.

Против подлости

Наше появление было встречено ураганом ненависти и иронии. Оба лагеря Лиги порвали с нами все связи. Все ясские студенты покинули нас, а все атаки «Кузистов», направленные до сих пор на «Уставников», отныне были направлены против нас, и как стрелы вонзались в наши сердца.

Не будут болеть раны от стрел, мы ужаснулись тому, что открыли в людях.

Короче говоря, нам отплатят за все, что мы сделали до сих пор, самыми тяжелыми оскорблениями, и будем мы получать по лицу удар за ударом. Мы не будем лишь испытывать ненависть, но увидим во всей их наготе отсутствие характера и душевную нечистоплотность.

Вскоре мы станем «эксплуататорами национальной идеи» в личных интересах. Не думал я, что те, кто еще год назад били себя в грудь, требуя вознаграждения за мнимые страдания, сегодня будут иметь еще и смелость кидать нам в лицо подобные обвинения. Вскоре выяснится, что мы… «продались жидам», и даже напишут статьи, полные оскорблений, и найдутся крестьяне, что в это поверят и люди, что отвернутся от нас. Незаслуженно. Оскорбления, которые наши враги никогда не смели нам нанести из боязни, сейчас их носили друзья, без боязни и стыда.

Если правда, что мы, те, кто прошли через то, что прошли, и чьи тела перенесли то, что перенесли, были бы способны на подобную подлость, продаться всем вместе врагу, тогда не остается ничего другого, чем подложить динамит под этот народ, что родил и взрастил подобный детей.

Но если это неправда, те, кто это выдумал и распространил подлецы, что подтачивают доверие нации в свое будущее и свою судьбу. Для них ни одно наказание от имени страны не будет слишком суровым.

Какую веру, в свою победу и свое будущее, сохранит это народ, если в разгар тяжелой борьбы, что он ведет, услышит, что мы, дети, которых он поднял на своих руках, и на которых он возложил самые святые свои надежды, продали его.

Я оставляю память тех дней, тем, кто их пережил. Им. Моим тогдашним товарищам, свидетелям тех часов, я сказал: Не бойтесь этих пигмеев; у кого мелкая душонка не может победить. Этих вы увидите согнувших колени у ваших ног. Не давайте пощады. Они это делают не от сознания совершенного греха, а из подлости. А теперь, пусть даже ад развернется со своим воинством, оставаться стойко на позициях, мы их победим.

До того дня я видел животное, сидящее в человеке. Сейчас я увидел подлость, сидящую в нем. Берегите себя и ваших детей, сегодняшних и будущих, румынского народа и любого другого народа, от этой страшной незаживающей раны – подлости.

Вся интеллигентность, вся ученость, все таланты, все воспитание не послужат ни к чему, если мы будем подлецами.

Приучайте ваших детей не использовать подлость ни против друга ни против злейшего врага. Этим они не победят, через это они не просто проиграют, их уничтожат. Даже против подлеца и его подлого оружия не использовать подлость, в этом случае они уподобятся ему. Подлость останется неизменной. Подлость побежденного будет заменена подлостью победителя. По сути своей та же подлость будет господствовать над миром. Чернота подлости не может быть рассеяна другой чернотой, а лишь светом, что несет душа витязя, полная характера и чести.

[777]

МОЯ ВСТРЕЧА С КОДРЯНУ

Среди вождей различных движений национального возрождения, возникших в период между двумя мировыми войнами, из тех, с которыми я имел возможность познакомиться лично, мне особенно запомнился Корнелиу Кодряну, лидер румынской Железной гвардии, как одна из наиболее благородных и чистых фигур. Весной 1936 г., во время одной из исследовательских поездок по разным странам Европы, предпринятых мной в тот период, я посетил Бухарест.

Кодряну производил впечатление даже своим физическим обликом. Высокий, хорошо сложенный, он воплощал в себе "арийско-романский" тип, который и в Румынии имеет своих представителей, восходя к колонизации Дакии римлянами и к индоевропейским обитателям наиболее древней из местных областей. Его лицо и манера говорить убеждали в том, что перед вами человек, в котором жестокость, бесчестность, неверность и предательство абсолютно невозможны. Ему также приходилось считаться с той властью, которую он имел среди своих последователей, связанных с ним отношениями очень личными и глубокими.

В тот период ситуация в Румынии была достаточно напряженной, если говорить об отношениях между правительством короля и Железной гвардией. Возникала атмосфера, позднее вылившаяся в продолжительную трагедию. В итальянском посольстве мне сказали, что встречаться с Кодряну не стоит; румынские власти немедленно высылали всех иностранцев, вошедших с ним в контакт. Я не прислушался к этому предостережению. Некий румын, с которым я поддерживал отношения, поскольку он интересовался традиционалистскими исследованиями, выступил в роли посредника. (1)

Через некоторое время после того, как я выразил желание встретиться, два эмиссара тихо появились в холле отеля, в котором я жил, дабы отвести меня к своему руководителю, в знаменитую Casa Verde - Зеленый Дом. Будучи построенным на окраине Бухареста самими легионерами, он являлся штаб-квартирой всего движения.

После прохождения через то, что в Румынии является ритуалом проявления гостеприимства - гостю предлагают маленькую тарелочку с мармеладом и стакан воды - появился Кодряну и в ту же минуту, с самых первых слов между нами установилось душевное взаимопонимание. Он знал о моей книге "Восстание против современного мира", которая, будучи два года назад издана на немецком, вызвала значительный резонанс в центральной Европе. Мое желание заложить под политическую борьбу духовную и традиционную основу, совпадало с желанием Кодряну и сближало нас.

По причине того, что я не говорю по-румынски, он объяснялся на французском, определенно волнуясь по поводу того, удается ли ему формулировать свои мысли в точной, лаконичной и обдуманной форме.

Среди тем нашего разговора мне вспоминается интересная характеристика, которую Кодряну дал фашизму, германскому национал-социализму и своему собственному движению. Он сказал, что в любом организме существуют три принципа: телесная форма, жизненная сила и дух. Так же можно оценивать и нацию, а движение обновления может развиваться, делая упор на тот или иной принцип. Согласно Кодряну, в фашизме доминировал принцип формы, как формообразующей политической идеи и Государства; это было наследием Рима, как образующей силы. В германском национал-социализме он видел значительную тягу к жизненной силе: права, которые в рамках национал-социализма имела раса, расовый миф, апелляции к крови и расовому, национальному сообществу. С другой стороны, для Железной гвардии точкой отсчета являлась духовная составляющая. По крайней мере, он хотел от нее отталкиваться. А под "духом" Кодряну понимал нечто, имевшее отношение также к чисто религиозным и аскетическим ценностям.

Он говорил, что в румынском народе есть что-то дряхлое. Глубочайшее обновление, которое исходило бы из глубин индивидуума и которое было бы направлено, помимо прочего, против всего, что подчиняется желанию обогащаться, низменным интересам, политиканству и меркантилизму городов - являлось необходимым условием. Таким образом, он видел своих сторонников не партией, но движением и не верил в попытки объединения страны под эгидой сверхдемократической структуры, хотя бы и контролируемой монархией. Говоря о религиозном вопросе, Кодряну намекнул на то, что историческая ситуация в такой стране как Румыния благоприятна, заявив что православное христианство не знает противостояния между универсальной верой и национальной идеей; и таким образом национальная Церковь, Православная Церковь могла бы стать составной частью обновленного государства, как его понимала национальная революция.

Таким образом, религиозные, мистические и аскетические ценности являлись основой в организации румынской Железной гвардии. Одно из ее подразделений называлось Легион Архангела Михаила. Там практиковались не только молитва, но и строгий пост. Для руководителей предлагалась добровольная строгая аскетическая практика; также они не должны были развлекаться на глазах у публики в театрах или на профанических праздниках. Не должны были думать о роскоши и богатстве. Да и супружество не приветствовалось, считалось что легионер должен быть свободен распоряжаться самим собой до конца.

Также в Легионе существовала определенная мистика мертвых. Ритуал "Presente!" - "Здесь!", распространенный также у фашистов, практиковался в формах, которые некоторым виделись как магическая эвокация. Моца и Марин, два руководителя румынских легионеров и друзья Кодряну, павшие в гражданской войне в Испании, являлись объектами особого культа.

В долгой беседе с Кодряну мы говорили на многие другие темы. Затем он сопроводил меня в машине до отеля, словно бросая вызов - я упомянул о предупреждении, сделанном мне итальянским посольством. Я спросил были ли у Железной гвардии какие-либо знаки отличия, и он мне кое-что показал. Это был маленький кружок, похожий на тот, что носили в петлицах SS, когда ходили в гражданской одежде, некое изображение серой решетки на черном фоне. Я спросил, что означает этот рисунок; Кодряну ограничился шутливым ответом: "Надеюсь, это будут прутья тюремной решетки".

К сожалению за шуткой последовали печальные последствия. Вы знаете каков был конец Кодряну. Король, совращённый своей любовницей, интриганкой Лупеску и своим "демократическим" правительством, состоявшим из элементов, связанных с масонерией и другими тёмными силами, решил в жесткой форме ликвидировать опасную Железную гвардию, которая объединяла наиболее чистые силы страны. Начались массовые аресты. Кодряну тоже был арестован. С ним расправились также как и с Этторе Мути(2): было объявлено, что он убит при попытке к бегству. Но этим поступком король подготовил свое собственное падение. Вначале пришел режим генерала Антонеску, некогда сторонника Кодряну. Затем Румыния почувствовала на себе глобальное поражение стран Оси и Красная армия установила в стране коммунистический режим.

Но многие элементы Железной Гвардии выжили; в изгнании они оставались верны идее своего руководителя и были крайне активны внутри различных национальных ячеек: в Бельгии, Швейцарии, и особенно в Испании, но также и во Франции, где, насколько известно, фигурировали среди тех, кто подготовил идеологию, также имевшую в себе традиционные и духовные черты, для военизированного движения, преданного и удушенного Де Голлем, позднее перешедшую в OAS и другие организации. Наследие Кодряну не исчезло.

Юлиус Эвола

Примечания:
(1) Согласно многим свидетельствам, Эвола здесь указывает на писателя и религиеведа Мирчу Элиаде, который в молодости также состоял в Железной гвардии.
(2) Этторе Мутти был представителем легионерского фашизма, убитым в трагические дни сентября 1943 г. людьми генерала-предателя Бадолио.

"Il mio incontro con Codreanu" - Civilta, I, N2 9-10, 1973

[777]

ПОЧЕМУ Я ВЕРЮ В ПОБЕДУ ЛЕГИОНЕРСКОГО ДВИЖЕНИЯ

Я верю в судьбу румынской нации - поэтому я верю в победу легионерского движения. Нация, которая демонстрирует на всех уровнях реальности столь огромную созидательную силу, не может ни потерпеть поражение на полях истории, ни идти к гибельной балканской демократии и буржуазной катастрофе.

Немногие европейские нации получили от Бога так много добродетелей, как румыны. Языковое единство граничит почти с чудом (румынский язык является единственным романским языком без диалектов). Румыны были лучшими строителями государства на Юго-востоке Европы. Об умственной трудоспособности нашего народа свидетельствует национальная материальная и духовная культура. Может ли народ, наделенный столькими добродетелями - биологическими, культурными, умственными - исчезнуть, не выполнив историческую миссию? Я не могу верить, что румынский народ тысячу лет боролся с оружием в руках, чтобы в конце концов исчезнуть как трус, хмельной от пустых слов и алкоголя, ослабленный нищетой и подкошенный изменой.

Кто не сомневается в участи нашего народа, не может сомневаться также в победе легионерского движения.

Я верю в эту победу, так как прежде всего я верю в победу христианского духа. Движение, возникшее и развившееся из христианской духовности, ментальная революция, в первую очередь направленная против Греха и против Потери Достоинства, не является никаким политическим движением. Она является скорее христианской революцией. Слово "Спасение" по-разному понималось и проживалось различными христианскими народами в ходе истории. Но никогда еще целая нация не испытала христианскую революцию, никогда еще Спасение не понималось как революция силы Духа против Греха и слабого тела.

Сегодня весь мир живет под знаком революции. Но если разные народы совершали эту революцию под знаменем классовой борьбы или приоритета экономики (коммунизм), или государства (фашизм), или расы (национальный социализм), то легионерское движение возникло под знаком архангела Михаила и будет побеждать Божьей милостью.

В то время как все современные революции являются политическими, легионерское движение - это скорее революция ментальная и религиозная... В то время как все современные революции имеют своей целью захват власти общественным классом или определенным человеком, легионерская революция ставит целью Спасение нации, примирение народа с богом, как это сказал Капитан. Победа легионерского движения не только восстановит добродетель нашего народа, создаст полную достоинства и силы Румынию - но она создаст новый тип людей, соответствующий новому цельному образу жизни.

Новый человек никогда не создавался из политического движения, но всегда только из ментальной революции, из внутреннего перерождения. Таким образом, возникал новый человек христианства, ренессанса и т.д. - из абсолютного приоритета душевного над мирским, из победы духа над телом. Новый человек возникает вследствие сильного переживания и настоящего оплодотворения Свободой. Я верю в победу легионерского движения, потому что я верю в свободу, во власть души над биологическим и экономическим детерминизмом. Тот, кто присоединяется к Легиону, делает это, потому что свободен. В нем побеждены инстинкт самосохранения, пороки, страх. Легионер больше не является рабом детерминизма и биологических инстинктов. Он "ничто к прибылям не имеет ", вступая в Легион. Наоборот, он жертвует своими интересами, жизнь его становится труднее, он в любой момент может быть арестован или даже убит. Инстинкты и низменные интересы побеждены в нем самим жестом вступления в Легионерское движение. Можно утверждать без преувеличения, что единственные люди, которые сегодня в Румынии знают свободу и жизнь, это легионеры.

Те, кто не знают Легион, а также те, кто борется с ним, говорят о "диктатуре" и удивляются тому, что многие молодые интеллектуалы стихийно присоединяются к движению, в котором якобы уничтожается "Личность" и царит подчинение. Я имею в виду случай неожиданного восхищения наших политиков "Личностью", и страха, что в Румынии Личности больше не смогут появляться. Хорошо, спрашиваем мы, но много ли "Личностей" создал режим "свободы" и где же они?

Кто они? И еще мы спрашиваем, что это, что наши политики сделали для человека-"личности", какую помощь они действительно ему дали для работы, для его таланта и способностей, приговорив его к заурядной, незначительной жизни? Что наши политики сделали для Лучиана Блага, или Арона Кортуса, или Камила Петреску? Был ли хоть один молодой человек, "Личность", "открыт" каким-либо политиком и назначен на должность, которую бы он заслужил своим умом и талантом, и на которой он мог бы работать на общественное благо? Мне известно, что так был "открыт" только ряд скороспелых проходимцев, "умных" секретарей и эндемических негодяев, которыми "омолаживался" персональный состав партий.

Эти новые ораторы, воспевающие "Личность", настолько же смешны, насколько и лживы. Я бы мог напомнить им при случае и о том, какие бесспорные Личности происходили из самых дисциплинированных и строгих католических монашеских орденов. Фома Аквинский не похож на Франциска Ассизского, Бонавентура на Франциска де Сале. Личность разрабатывает себя подобно плоду в положенном соцветии, и чем строже дисциплина, тем отчетливее проступает "Личность".

Дисциплина не является "диктатурой", как это утверждают клеветники Легионерского движения. Дисциплина производит Личности и требует их - так как каждый акт послушания может быть актом команды, с помощью которой можно превзойти себя, инстинкты и внутреннюю анархию. Акт послушания дает команду превозмочь животное в себе, который стремится к отговоркам, к продолжению комфортабельного маскарада. Дисциплина укрепляет, создает Личность. В рамках этой логики средневековый феодальный рыцарь был свободен и мужественен, так как он присягал в верности Вождю...

Я верю в победу Легионерского движения, потому что я верю в любовь. Только любовь превращает животное в Человека и заменяет инстинкты свободой. "Dilige et quod vis fac ", говорил святой Августин: "любите, и делайте, что Вы хотите!". Тот, кто любит истину - свободен. Любовь преображает человеческую сущность. И свобода, побеждающая в любящем индивиде, не будет никого ущемлять, никому не сделает больно. Легионеры - не только товарищи, но братья друг другу. И волна любви так сильна, что мы должны надеяться, как минимум просто надеяться, на возрождение румынского народа. На победу Легионерского движения.

Я верю в судьбу нашего народа; я верю в христианскую революцию нового человека; я верю в свободу, в Личность и в любовь. Поэтому я верю в победу Легионерского движения, в достойную и сильную Румынию, в новый образ жизни.

Мирча Элиаде

(Buna Vestire, 17.12.1937 - Deutsche Stimme, 11.1998)

Перевод В. Л.

[777]

САКРАЛЬНЫЙ КОСМОС ЮДЕНФРАЙ: МИРЧА ЭЛИАДЕ И "ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС"

Пророк “внецерковной духовности”

Имя Мирча Элиаде знакомо сегодня, наверное, любому гуманитарию, или даже образованному человеку “вообще”. Этот румынско-французско-американский ученый – не просто выдающийся историк религий и автор нескольких десятков книг и сотен статей, посвященных верованиям, обрядам и традициям чуть ли ни всех народов мира (в несколько меньшей степени он известен как писатель, перу которого принадлежит своеобразная, странная, завлекающая и не всегда понятная проза). Его сочинения входят в обязательный круг чтения современного интеллектуала. “Космос и история”, “Мефистофель и андрогин”, “Аспекты мифа”, “Мифы, сновидения, мистерии”, “Миф о вечном возвращении” и другие обобщающие работы выводят его за круг специалистов, чьи тексты интересны только другим узким специалистам в той же сфере, и ставят на одну доску с авторами, значение которых не ограничивается конкретной областью знаний. М. Элиаде – один из наиболее выдающихся мыслителей ушедшего века, он принадлежит к когорте тех, кто своими идеями сформировал ментальный климат эпохи. В одном ряду с Элиаде стоят, например, Карл Густав Юнг, Мартин Хайдеггер или, допустим, Жан-Поль Сартр. Не зная творчества этих людей, невозможно многого понять в интеллектуальной истории ХХ века – так же, скажем, как не понять многого в XIX веке, не зная совсем ничего об идеях Чарльза Дарвина или Карла Маркса. Десяток таких авторов в каждом поколении формируют его интеллектуальный облик. Бесспорно, Элиаде принадлежит к этим влиятельнейшим авторам минувшего века. Правда, существуют различные оценки роли Элиаде и его вклада в западную культуру. Нередко он рассматривается как своего рода пророк нормативной сегодня “внецерковной духовности” – специфического феномена современного сознания, в рамках которого ощущение приобщения к сакральным пространствам, наделяющим этот мир смыслом, достигается без принадлежности к традиционной религии, а иерофания (боговоплощение) проглядывает через вполне обыденные и привычные элементы окружающей действительности. Недаром помимо академических изданий, на книжном рынке в обилии присутствуют труды Элиаде, выпущенные издательствами, специализирующимися на популярной оккультно-мистической литературе. На мой взгляд, приведенная выше оценка не вполне правомочна (можно сказать и резче – она базируется на непонимании идей исследователя), и уж однозначно, главная заслуга Элиаде перед наукой и, если так можно выразиться, его вклад в формирование мировоззренческих установок западного человека, заключается отнюдь не в идеологическом обеспечении современной “духовности”. По меткому выражению польского религиоведа Збигнева Миколейко, Элиаде – тот, кто сделал религиозный символизм одним из важнейших ключей осмысления культуры, одним из основных источников знания о человеке вообще (Gazeta Wyborcza. – 1998. – 14-16.VII). Но не рискну в двух словах резюмировать сложные идеи Элиаде – это тема заслуживает не короткой статьи, а монографии, и не одной. Я хотел бы проанализировать одну конкретную проблему в творчестве этого выдающегося ученого, которого я – хочу оговорить это сразу – безусловно, безмерно уважаю и очень высоко ценю. Я сосредоточусь на отношении Элиаде к евреям; для такой постановки вопроса есть немало оснований. Результат нижеследующего беглого экскурса может оказаться неожиданным, для неподготовленного читателя – даже шокирующим. И, пожалуй, непраздным будет вопрос, чего я хочу достичь своей публикацией? Я отнюдь не являюсь охотником за головами антисемитов, и не вижу своей задачей выискать те или иные антиеврейские пассажи у того или иного автора, дабы заклеймить его позором и потребовать выкинуть его идейное наследие на помойку истории. Если коротко, я хочу заставить читателя задуматься. Вооружить его фактами и “способностью понимания”. Побудить к осмыслению важнейших для понимания современного мира проблем. Проблема заключается в том, что, исходя из анализа существующей на русском языке – по крайней мере, известной мне – литературы, посвященной Элиаде, можно сделать вывод, что для русскоязычного читателя до сих пор закрыты некоторые грани его личности. А ведь в последние годы его работы обильно переводятся и пользуются определенной популярностью. Идеи Элиаде все заметнее влияют на формирование научного и мировоззренческого дискурса читающей на русском языке образованной публики. Тем важнее, на мой взгляд, указать на основания картины мира великого религиоведа. Во введениях и послесловиях к его книгам стандартно воспроизводятся одни и те же скупые биографические сведения: образование в области философии получил в Бухаресте, после университета учился в Индии, вернулся, преподавал и писал романы, в годы войны работал на дипломатической службе в Лондоне и Лиссабоне, в Румынию “народной демократии” предпочел не возвращаться, стал эмигрантом, долгое время жил в Париже, затем осел в Чикаго. Всю жизнь с невероятной трудоспособностью и плодотворностью занимался наукой и литературой. Русскоязычному читателю практически неизвестны некоторые ранние фрагменты жизненного пути этого выдающегося человека, на наш взгляд, весьма важные для адекватного понимания его мировоззрения в целом, и в особенности – его отношения к евреям.Я не историк религий, не литературовед и не культуролог. Творчество румынского интеллектуала интересует меня с другой стороны. Я политолог, сфера моих научных интересов – правый радикализм и антисемитизм. Исходя из своих приоритетов и согласно теме, вынесенной в заголовок статьи, последовательно я рассмотрю два вопроса: отношение Элиаде к фашистскому движению в 1930-е годы и влияние его ранних мировоззренческих установок на формирование идей “зрелого” периода.

“Кто боится смерти – не получит воскресения!"

Румынское фашистское движение 1930-х годов (Легион архангела Михаила, он же – Железная гвардия, Партия “Все для Родины” и “Группа Корнелиу Кодряну”), подпадая под основные видовые характеристики фашизма, в значительной степени отличалось и от итальянского его извода, и от германского. С точки зрения идеологии, румынский гвардизм являлся отдельным направлением наряду с собственно итальянским фашизмом и немецким национал-социализмом и не был, в отличие от большинства “локальных” европейских праворадикальных движений 1930-х годов, производной от этих двух столпов. Основной отличительной чертой гвардизма была его религиозная направленность. Лидер Железной гвардии “капитан” Корнелиу Зеля Кодряну провозглашал в качестве задачи возглавляемого им движения “примирение румынского народа с Богом”, причем для него подобные фразы не были напускной риторикой, в отличие, скажем, от Гитлера, который тоже мог помянуть Бога всуе. Мистическое искупление, восстановление связи человека – и народа – с Богом было краеугольным камнем идеологии гвардизма. Спекулируя на вполне традиционной идее иерархии “трех природ” человека, Кодряну утверждал, что итальянский фашизм придает наибольшее значение телу (т.е., государству), немецкий нацизм – душе (т.е., нации, расе, чистоте крови, поскольку “кровь есть душа”), а гвардизм – духу (т.е., религии). “Легион – скорее церковь, чем политическое движение”, писал его лидер. Совместный труд, молитва, террор и мученичество легионеров идеологами движения трактовались в терминах, близких к теургическим. Лидер железногвардейцев был православным мистиком, искренним и фанатичным. Румынский король Кароль II как-то в сердцах сказал Гитлеру, симпатизировавшему Кодряну: “Да если б он был хоть немного с головой, я бы давно ввел его в состав правительства”. Живо интересовавшийся гвардизмом итальянский религиозно-фашистский идеолог Юлиус Эвола, описывая свои впечатления от встречи с Кодряну, со смешанным чувством удивления и восхищения писал, что “капитана” вопросы преображения человека, “обожения”, трактующегося в терминах православного мистицизма, волновали значительно больше, нежели шансы Легиона на предстоящих выборах. Итальянцу и румыну было о чем поговорить. Эвола хоть и не был христианином, но считался в ультра-правых кругах (и не только) авторитетом в области герметических традиций и истории религий. Подобно Кодряну, он трактовал фашизм в первую очередь как революцию традиционного, религиозного анти-современного сознания, и только во вторую – как радикально-националистическое политическое движение (в силу этого Эвола находился в оппозиции к муссолиневскому режиму, который критиковал за приверженность порочным современным идеям). Железногвардейцы были религиозными традиционалистами. Посты, молитвы и литургическая связь с церковью были для них важнейшей частью жизни, а Румынская православная церковь, в свою очередь, активно поддерживала Легион. Можно привести массу примеров из самых разных сфер, от символики и каждодневной практики до основ идеологии, которые иллюстрировали бы “религиозность” гвардизма. В этом плане движение румынских легионеров можно сравнить – и то лишь отчасти – разве что с хорватскими усташами да некоторыми испанскими и бельгийскими католическими фашистскими группами. Сложно даже сказать, чего было больше в идеологии Легиона – радикального национализма или, выражаясь современными терминами, религиозного “фундаментализма”. Кодряну писал: “религия является для нас отправной точкой, а национализм – следствием”. Можно добавить – хотя это и не афишировалось, но и тайной не было, – отец Кодряну был не этническим румыном, а поляком – с точки зрения идеологии Легиона, принадлежность к румынской нации маркировалась православием. (Справедливости ради отмечу в скобках, что ряд исследователей обращают внимание на распространение в обрядах, ритуалах и воззрениях легионеров значительных элементов “народного” христианства, базирующегося на полуязыческой крестьянской традиции.) Конечно, помимо черт, роднящих легионеров с русскими дореволюционными черносотенцами-“преднационалистами” и разного рода “хоругвеносцами”, были в их идеологии и чисто фашистские черты: ярко выраженная революционность, агрессивность, иррациональность, склонность к терроризму, апология смерти, и т.п. Кроме того, в конкретных исторических условиях того времени легионеры были врагами монархии, что резко отличало их от правых радикалов предыдущего поколения и сближало с фашистами. Железногрвардейцы ненавидели Кароля II за антинациональную, как они полагали, политику, покровительство коррупции и компрадорскому капиталу, а также за полуофициальную любовницу – еврейку Лупеску. Железная гвардия в Румынии к власти так и не пришла, несмотря на огромную популярность в народе и лучшие раз от раза результаты электоральных кампаний. Кодряну вошел в конфронтацию с королем, вводившим собственную диктатуру “сверху”, и на Легион обрушились репрессии. В 1939 г. Кодряну и практически все заметные лидеры движения было физически ликвидированы по приказу короля. Железногвардейцы отвечали на насилие со стороны государственной машины индивидуальным террором – например, ими подряд были убиты четверо министров внутренних дел страны. В 1940 г., после того, как Кароль II под давлением Германии уступил Советскому Союзу Молдавию, в Бухаресте произошли массовые волнения, провоцируемые националистами, в первую очередь, остатками гвардистов под руководством нового лидера, Хориа Симы. В союзе с последним после бегства короля из страны к власти пришел военный диктатор, Ион Антонеску. Уже через несколько месяцев, укрепив режим единоличной власти и заручившись поддержкой Рейха, “кондукэтор” Антонеску порвал со своими союзниками из Железной гвардии. Легионеры подняли новое восстание, жестоко подавленное в январе 1941 г. После этого Железная гвардия практически сошла с политической сцены как самостоятельная сила. Для современного праворадикального движения во всем мире (вернее, для тех его представителей, которые знают, что есть такая страна – Румыния) образ Кодряну типологически аналогичен образу Эрнесто Че Гевары для леваков. Эдакий романтически-жертвенный герой, бескомпромиссный революционер, погибший в борьбе с мировым злом, дабы дело его жило... Известно, что лучший революционер – это тот, кто так и не пришел к власти (а в идеале – мертвый революционер). Судьба лидера легионеров была им самим неоднократно предсказана: в рамках выбранной им религиозной парадигмы “искупления” он сам, как лидер нации, был обречен на жертвенность. В маргинальных православно-фундаменталистских кругах (в том числе, русских) сегодня даже раздаются голоса с предложением канонизировать Кодряну как “святого благоверного мученика”. Апеллировать к наследию Кодряну выгодно – ведь он-то лично не несет ответственности за преступления фашистов, в том числе, и румынских, во время Второй Мировой войны, поскольку сам является жертвой (по сходной парадигме представители разнообразных националистических движений, не желающие ассоциировать себя с Гитлером, в качестве немецких кумиров выбирают убитых в “ночь длинных ножей” лидеров левого крыла нацистской партии). Даже в научной литературе встречаются порой утверждения, что в мировоззрении Кодряну не было агрессивного шовинизма, а “еврейский вопрос” предполагалось решить традиционным религиозным путем: альтернативой между крещением и изгнанием из страны. Это, конечно, далеко от идеалов толерантности, но далеко также и от газовых камер... Правда, исторические данные не дают основания для романтизации румынских фашистов. С точки зрения легионеров, жизнь ничего не значила, ни своя, и чужая. Среди лозунгов Железной гвардии были не только “Кто боится смерти, не получит воскресения” или лаконичное “Легионер любит смерть”, но и “Продай одежду, купи меч”, или еще конкретнее: “Растопчи врага!”. Сам Кодряну начинал свою политическую карьеру в качестве индивидуального террориста и убийцы. Его последователи практиковали самые шокирующие способы политической борьбы. Например, образцом для подражания, своеобразной легендой, в Легионе были десятеро железногвардейцев, расправившихся в 1936 г. с “предателем” Михаилом Стилеску, одним из руководителей движения, решившим создавать собственную организацию. Каждый из убийц выстрелил в Стилеску, прикованного болезнью к постели, и ударил его топором; после этого они мазали лица друг друга кровью “казненного предателя”, пели, смеялись и танцевали вокруг трупа, а потом сдались полиции. Религиозный экстаз, мистика крови, апология насилия и патологическая тяга к смерти как апофеозу жизненного пути, переплетенные в идеологии Легиона, делали подобные эксцессы неизбежными. Евреев железногвардейцы рассматривали как врагов не только нации, но и Бога, со всеми вытекающими. Во время беспорядков в Бухаресте в августе – сентябре 1940 г. и в январе 1941 г. легионеры с иррациональной жестокостью массово убивали евреев, буквально резали их на куски. В том же январе 1941 г. во время неудавшейся “легионерской революции” железногвардейцы устроили в Яссах, может быть, наиболее кровавый за историю Второй Мировой войны еврейский погром, случившийся без участия и не по инициативе германских нацистов. Нет оснований полагать, как это делают некоторые, что эти случаи были результатом “искажения” первоначальных идей Легиона – его создатель еще в 1923 году начал составлять списки подлежащих ликвидации евреев и “врагов нации”. С началом войны с Советским Союзом многие находившиеся в заключении легионеры были посланы на фронт. В значительной степени, именно фанатичные в своей ненависти и озлобленные поражением внутри страны бывшие легионеры несут ответственность за бессмысленно-жестокие антиеврейские акции в румынской зоне оккупации.

[777]

САКРАЛЬНЫЙ КОСМОС ЮДЕНФРАЙ: МИРЧА ЭЛИАДЕ И "ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС" (продолжение)

“Я верю в победу легионерского движения...”

“Я веру в победу легионерского движения прежде всего потому, что я верю в победу христианского духа. Движение, возникшее и развившееся из христианской духовности, ментальная революция, направленная, в первую очередь, против Греха и против потери человеческого достоинства, вовсе не является политическим движением. Речь идет о христианской революции. Легионерское движение – это движение религиозной революции, революции сознания... Я верю в победу легионерского движения, потому что я верю в свободу, во власть души над биологическим и экономическим детерминизмом. Тот, кто присоединяется к Легиону, поступает так, потому что свободен. Легионер больше не является рабом детерминизма и биологических инстинктов. Он “ничего к прибыли не имеет”. Инстинкты и низменные интересы побеждены в нем самим актом вступления в легионерское движение. Без преувеличения можно утверждать, что только легионеры в сегодняшней Румынии действительно знают, что такое свобода и жизнь” (Buna Vestire. 1937. 17.XII). В таких романтических тонах описывали свое движение сторонники Железной гвардии. Мирча Элиаде был одним из них. Процитированная статья принадлежат его перу. На протяжении 1930-х годов Элиаде был активным участником и отчасти идеологом брутального железногвардейского движения. Он был одним из интеллектуальных лидеров Железной гвардии, на счету которой – многочисленные акты террора и насилия. Элиаде, гениальный ученый, феноменальный эрудит, мудрый писатель, кумир многих гуманитариев на протяжении десятилетий – фашист и антисемит. Возможно ли в это поверить? Если разобраться, по возможности отрешившись от естественных эмоций, в политических пристрастиях молодого Элиаде нет ничего странного. Более того, странно было бы, если бы они были иными. Оставим в стороне в значительной степени справедливые рассуждения о том, что в 1920-1930-е годы ХХ века, после интеллектуального и гуманитарного кризиса, вызванного Первой Мировой войной, не самые худшие представители человечества искали модели устройства общества, альтернативные существовавшим – несправедливым и невразумительным. Значительная часть интеллектуалов была увлечена заманчивой поначалу перспективой радикального обновления ветхого мира, которую предлагал фашизм (столь же богатым на громкие имена был лагерь сторонников не менее жестокой коммунистической альтернативы). Не будем их перечислять – достаточно упомянутых в начале статьи Юнга и Хайдеггера (и Сартра как представителя того же ряда, только в его зеркальном отражении “слева”). Глупо укорять или обвинять их из дня сегодняшнего. Это сейчас мы знаем про газовые камеры, убийства детей и эксперименты над людьми, а для европейских интеллектуалов 1930-х годов фашизм был только проектом, возможной романтической альтернативой убогой и отвратительной действительности. Помимо этих факторов, общих для всей европейской интеллигенции, и особенно сильных в странах типа Румынии, в случае Элиаде были и конкретно-биографические эпизоды, детерминировавшие его выбор. Период жизни и учебы в Индии 1928-1931 гг., эдакий экспириенс паломничества в страну Востока, оказался весьма важным для формирования взглядов Элиаде. После соприкосновения с “экзотической” традиционной культурой (стажировка включала в себя не только академические штудии, но и общение с выдающимися индийскими религиозными авторитетами и учебу в индуистском ашраме), как это часто случается, молодой исследователь по-другому взглянул на свою собственную культуру. Столкновение с азиатским обществом, с его традиционным мировоззрением, столь отличным от просветительских установок гуманистической европейской культуры, заставляло пересмотреть систему ценностей. Элиаде понял и прочувствовал жизнь под знаком традиционной религии, регламентирующей все стороны бытия, наполняющей присутствием чего-то высшего любой предмет объективной реальности, жизнь во времени, определяемом не линейным вектором, а цикличным коловращением природы, прорываемым лишь литургическим напряжением, жизнь под знаком касты, в конце концов. Мне кажется, эти особенности “восточного” мировоззрения очень точно выразил В.Меликов (несомненно, находящийся под значительным идейным влиянием Элиаде), автор книги “Введение в текстологию традиционных культур”: “Особенность традиционной культуры заключалось в том, что она всегда знала ответы на главные человеческие вопросы”. Добавлю: естественно, в отличие от современной культуры. На культурно чуждом индийском примере Элиаде открыл для себя структуру мышления традиционной цивилизации, столь разительно отличавшуюся от привычного менталитета современной западной цивилизации. С точки зрения Элиаде, сравнение оказалось явно не в пользу последнего. По возвращении в Бухарест Элиаде написал в значительной степени автобиографический роман “Майтрейя”, в котором изобразил культурный шок от столкновения двух культур. Роман выиграл национальную литературную премию и сделал молодого писателя и ученого весьма популярной в обществе фигурой, к его мнению начали прислушиваться. Герои, принадлежащие “западной”, “современной” цивилизации, в романе были показаны отталкивающими, пошлыми, поверхностными, суетливыми, страдающими от собственной вседозволенности и заставляющими страдать других; наоборот, жестко скованные рамками строгих религиозных традиций индусы были идеализировано нарисованы полнокровными, уверенными, твердо знающими свое место в мире и свой долг, и от этого спокойными и свободными. В случае Элиаде речь не идет о банальной для образованной Европы романтической мифологеме благородного дикаря. Дело не в столкновении Востока и Запада. Конфликт заложен в том, что Индия еще представляла собой частный случай традиционной цивилизации, единой в своем многообразии с другими конкретными традиционными религиозно-мировоззренческими моделями. Европа же породила неизвестную ранее модель современной цивилизации, технически развитой и духовно убогой, плоской и агрессивной, патологичной, лишенной внутреннего смысла, бешеным темпом несущейся в засасывающее Никуда... По отношению к современной западной цивилизации радикально “другой” была не только индийская, но и традиционная европейская культура. Фашизм в целом в Европе был последней исторической попыткой дать ответы на все человеческие вопросы. Румынский фашизм, с его религиозной системой ценностей и стилем мышления, в еще большей степени был осознанным проявлением религиозной “консервативной революции” традиционной цивилизации против современного мира. В свете сказанного, нет ничего противоестественного в том, что после возвращения Элиаде стал участником гвардистского движения. Он был не просто сочувствующим – он был штатным сотрудником газеты Cuvantul, пропагандирующей идеи Железной гвардии, признанным идеологом и лидером элитной бухарестской ячейки движения, состоявшей из молодых интеллектуалов. Помимо чисто мировоззренческой логики, толкавшей молодого ученого к сотрудничеству с легионерами, были и затягивающие его в Легион личные связи. Нельзя не упомянуть учителя Элиаде по университету и наставника “по жизни”, профессора метафизики Нае Ионеску, главного редактора’а и одного из первых представителей интеллектуальной элиты, поддержавших движение Кодряну. Н. Ионеску сформулировал принципы “ортодоксизма” (по-русски, пожалуй, вернее было бы сказать, как бы неуклюже это ни звучало, “православизма”), идеологии, взятой на вооружение Железной гвардией. Элиаде боготворил своего патрона и защищал его ото всех нападок, в том числе, и от критики за антисемитские взгляды. В 1940 г., после смерти мэтра, Элиаде написал: “Прямо или косвенно все мы, его ученики и сотрудники, разделяли концепции и политический выбор профессора”. Среди маститых интеллектуалов Н. Ионеску в своем радикализме и в политической активности был скорее исключением, чем правилом. Но среди молодого поколения идеи Легиона кружили голову многим, если не большинству. Анализ списков членов Гвардии и ее кандидатов в депутаты парламента показывает, что социальной опорой движения Кодряну было крестьянство, а также клир и молодежь из студентов и молодых дипломированных специалистов, представителей свободных профессий и военных. Как правило, это были интеллигенты “первого поколения”, вызванного к жизни урбанизацией и индустриализацией – дети священников, зажиточных крестьян, офицеров и мелких предпринимателей. Они, первое поколение Великой Румынии, сформировавшейся в результате мировой войны, ощущали свою связь с традиционной народной культурой и чувствовали себя неуютно в новых, стремительно меняющихся условиях. На вызов модерна они отвечали угрюмым, осознающим свою обреченность и оттого окрашенным в мрачные тона консерватизмом. Что видел румынский интеллигент 1930-х годов вокруг? Нищету, безжалостное уничтожение национальной культуры, естественное для периода индустриализации, ужасающую коррупцию чиновников, цинизм продажных политиканов – весь спектр негативных образов либерально-демократической системы в отсталой в экономическом плане аграрной стране, зависимой от иностранного капитала. Что могло быть ближайшей перспективой? Завоевание слабого государства агрессивными соседями, уже начавшими откусывать куски его территории (гипертрофированной в результате прихоти победителей в Первой Мировой войне), или, что, может быть, еще хуже, кровавое восстание черни, соблазненной коммунистическими агитаторами... В таких условиях наиболее привлекательной для молодых интеллигентов политической силой был Легион. Таков был круг общения Элиаде, его друзья и коллеги, сами определявшие себя как “молодое поколение” или даже как “хулиганы”. Для того, чтобы оценить порядок этих личностей, назову имена только двух представителей “молодого поколения”, заслуживших впоследствии (как и Элиаде, уже в эмиграции) всемирную славу – Эмиля Чиорана и Эжена Ионеску. Да, примыкающий к экзистенциалистам философ и отец “театра абсурда” тоже были фашистами. Э. Ионеску, правда, был представителем умеренного крыла и уж точно не был антисемитом (хотя бы потому, что был евреем по матери). Чиоран же демонстрировал взгляды, свойственные всем легионерам. В 1940 г., например, он писал: “Величественная фигура Кодряну, создателя легионерского движения, высшего образца жертвенности, окружена в глазах всех легионеров ореолом святости и мученичества”. А раньше, в 1934 г., он позволял себе даже такое: “Нет сегодня в мире политика, который был бы мне так же симпатичен, как Гитлер... Я люблю гитлеризм за культ иррационального”. В еврейском вопросе Чиоран был предельно циничен: румыны, столетиями находившиеся под властью иноземцев, не могут позволить себе быть толерантными с национальными меньшинствами. Нае Ионеску был патриархом, мэтром, учителем, а Элиаде – наиболее ярким представителем бухарестских “хулиганов”. Чиоран писал: “Элиаде был кумиром “молодого поколения”... Газеты с его статьями мы вырывали друг у друга из рук”. “Молодое поколение” энтузиастов и фанатиков ждало историческое поражение и, что для них было еще более печально, тотальная дискредитация идей их молодости. Известно, что и Чиоран, и Э.Ионеску в “зрелый”, парижский период старались забыть, сделать “небывшей” свою фашиствующую молодость. Чиоран сознательно заставил себя отказаться от румынского языка; Ионеску стал яростным антифашистом. Лишь Элиаде не только не каялся, но и не считал себя скомпрометированным. В своих воспоминаниях он “всего лишь” умалчивает об определенных сторонах своей деятельности; как что-то само собой разумеющееся он описывает свою работу в железногвардейских изданиях (воспроизводя названия, но не упоминая, конечно, об их “партийной принадлежности”) и свои контакты с известными легионерами (не называя их таковыми). В его мемуарах и дневниках не только нет места осмыслению трагедии европейского еврейства во время Второй Мировой войны (о чем писали с болью и Чиоран, и Э.Ионеску), но, практически, вовсе нет упоминаний о таковой. Несколько раз упоминаются нацистские концлагеря, но в весьма специфическом контексте. Замечательна дневниковая запись, посвященная легионерскому мятежу января 1941 года. Элиаде фиксирует, что до него в Лондоне доходят слухи о “выходках и преступлениях легионеров (рассказывали о случаях погромов, например, в Яссах)”. “Выходки” легионеров в Яссах – и все. Зато подробно и сочным языком описываются “чудовищные репрессии” сначала короля, а потом и кондукэтора против легионеров. При всем этом, сложно сказать, был ли Элиаде антисемитом. Во многом это зависит от того, какой точно смысл вкладывается в это слово. Антиеврейские высказывания проскальзывали в его статьях – в основном, как это не странно, в связи с критикой социально-экономической роли евреев в румынском обществе 1930-х гг. Религиозный антисемитизм в ортодоксальном духе был ему скорее чужд (ни говоря уж о расовом). Он даже утверждал (за что критиковался своими друзьями), что в православном Предании нигде не сказано прямо, что все евреи ответственны за распятие Мессии и не имеют шансов на спасение. Правда, есть свидетельства, что в частных беседах он высказывал куда более радикальные взгляды. Но дело, на самом деле, не столько в том, какого именно характера и радикальности антиеврейские выпады позволял себе Элиаде в “фашистский период”. Сказанного уже более чем достаточно. Важнее посмотреть, какие идеи своей молодости румынский ученый пронес через годы...

[777]

САКРАЛЬНЫЙ КОСМОС ЮДЕНФРАЙ: МИРЧА ЭЛИАДЕ И "ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС" (окончание)

Космос versus история

Сам Элиаде не относил свои работы в области истории религии к определенной школе, а исследователи его творчества и его ученики говорят о специфической и очень индивидуальной “школе Элиаде”. Стиль мэтра современного религиоведения действительно легко узнаваем, а проскальзывающие в его работах концептуальные суждения не основываются на взглядах известных предшественников, в том числе Джеймса Фрэзера, с трудов которого началось увлечение Элиаде изучением религий. Тем не менее, мировоззрение последнего близко определенному идейному течению, оформление которого пришлось на период формирования взглядов молодого румынского ученого. Хотя речь идет не о религиоведческой школе, сравнительному изучению религий в рамках этого направления европейской мысли придается особое значение. Я имею в виду традиционалистов, последователей француза Рене Генона.Традиционалисты, к которым относился и упомянутый выше итальянец Эвола, расценивают современный мир как результат всеобщего упадка и разложения. Ход исторического процесса для них – инволюция, а не прогресс. Мир постепенно все больше погружался в бездны материи, все больше отдаляясь от своей духовной Первопричины. Сегодня мы живем в Конце Времен, в пред-апокалиптический период, когда деградация мира и человека достигает своей низшей точки. В качестве позитивного полюса, благодаря которому мир вообще еще существует, выступает Традиция (с большой буквы) – совокупность богоданных откровений. Поскольку с самого начала существования материального мира вектор его развития был направлен в сторону разложения, в исторической перспективе примордиальная (изначальная) единая Традиция разделилась на известные нам религиозные традиции с маленькой буквы, которые, однако, едины в важнейших мировоззренческих вопросах. Противоположный Традиции полюс – современность, “царство чистого количества”. Традиция – это полнота бытия, обусловленная сакрализацией чуть ли не всех (или даже тотально всех) сторон бытия. Ничто в мире Традиции не является тем, чем оно кажется, а всегда является чем-то большим. Современный же мир десакрализован, это мир профанации. В нем явления и вещи лишены своего естественного сакрального обоснования, они плоские, чисто материальные; любая вещь современного мира – это просто вещь. Традиционализм – это скорее мировосприятие, чем идеология. Последователи Генона принадлежали (и принадлежат) к разным религиозным традициям – христианству, исламу, даже язычеству (скорее с приставкой “нео-”, хотя среди единомышленников Генона были и индуисты). Идеологические надстройки на традиционалистский мировоззренческий фундамент тоже могут быть разными. Сам Генон с презрением и брезгливостью относился к фашизму; но от констатации “Кризиса современного мира” (так называется одна из наиболее известных книг Генона; переведена она и на русский язык) легко можно сделать шаг к “Восстанию против современного мира” (это уже название книги Эволы; есть на русском языке и она). Хотя Элиаде нельзя назвать учеником Генона, он хорошо знал работы французского мэтра традиционализма и разделял некоторые его взгляды. Особенно хорошо это видно на примере концепции “истории” Элиаде. Как мы сегодня воспринимаем время? Нормативно – как линейный поток неповторимых событий, прицепленных друг к другу подобно вагонам поезда причинно-следственными связями, текущий из прошлого в будущее через неуловимую точку настоящего. Череда этих событий образует историю. Такое понимание, говорит Элиаде, не свойственно традиционным культурам. Для них не существует времени как такового, в нашем современном – т. е., профанном – смысле этого слова. Время традиционных культур циклично; такое мировосприятие диктуется простыми наблюдениями за природой и астрономическими явлениями. Коловращение обыденного времени “прорывается” выпадающим из его ткани сакральным временем, которое тоже, в свою очередь, повторяет то самое время, воспроизводит то, что было тогда, во время оно. Австралийский абориген, бьющий копьем дичь, не просто добывает себе пропитание – он повторяет жест мифологического культурного героя, научившего когда-то во время оно людей охоте, более того, в этот момент он и есть тот самый культурный герой в тот самый момент первого броска копья. Для Элиаде дихотомия “истории”, которой живет современный человек, и “космоса”, которым живет человек традиционный, была крайне важна. В предисловии к “Мифу о вечном возвращении” он написал: “Если бы я не боялся показаться нескромным, я дал бы этой книге другой подзаголовок: “введение в философию истории”. Элиаде главное различие между современным и традиционным типом личности видел в восприятии истории. Совершенно в экзистенциалистском духе он писал о “терроре истории” – с того момента, как человек стал жить профанным временем, он потерял покой, его жизнь перестала быть осмысленной, она наполнилась ужасом. Напротив, космос традиционного человека спокоен, поскольку всегда есть уверенность, твердая почва под ногами (вспомним процитированное выше высказывание Меликова). Но где и когда впервые время было понято так, как понимаем его сегодня мы? Кто поселил в наше сознание террор истории? Ответ логичен. Это сделал иудаизм. Именно иудаизм четко говорит о начале времени, о потоке событий, именно в еврейской Библии сформулирована концепция истории – через сакральную легитимацию истории конкретного народа. Иудеохристианская цивилизация – начало современного мира, начало профанации, убийства идиллии сакрального космоса. Правда, по мнению Элиаде, христианство “преодолевает” историзм иудаизма – ведь, согласно учению Церкви, после вочеловечения Слова Божьего, истории как таковой больше нет, она имела место только до, и лишь для того, чтобы предуготовить мир к этому Событию. В секуляризованной постхристианской современности нормативной стала именно концепция времени иудаизма. Остановлюсь на этом. Дальнейшие размышления неизбежно уведут слишком далеко – здесь действительно есть, над чем подумать. Мне кажется, что случай Элиаде помогает многое понять – и о многом задуматься. Намечу некоторые, важные на мой субъективный взгляд направления осмысления рассмотренного нами казуса. Во-первых, на мой взгляд, попытка понимания причин, приведших Элиаде в лагерь гвардистов, анализ мировоззренческих основ его конкретно-политического выбора могут быть плодотворными для понимания феномена фашизма в целом. Мне кажется, и вряд ли я в этом одинок, что имеет смысл рассматривать европейский фашизм как надводную часть айсберга, партийно-идеологическую надстройку на куда как более серьезном и основательном фундаменте определенной системы ценностей. Обязательно ли анти-современная картина мира должна была взорваться огнем безжалостной войны и террором человеконенавистнических диктатур? Мировоззрение, выплеснувшееся в форме фашизма и опалившая Европу огнем крематориев, тотально противоположно нормативной в современном мире либерально-гуманистической системе ценностей, просветительско-прогрессистской картине мира в целом. Конечно, в реальном историческом фашизме были самые разнородные элементы, в том числе и сугубо современные (на эклектизм фашистской идеологии указывают все серьезные исследователи), но, не углубляясь далее в эту проблему, ограничусь констатацией наличия у фашизма глубоких и прочных мировоззренческих “корней”. Их нельзя игнорировать, если мы действительно хотим понять, что же произошло в первой половине ХХ века в Европе. Во-вторых, пример румынского историка религий позволяет рассмотреть в адекватном ракурсе идейное наследие других мыслителей ХХ века, в отношении которых напрашиваются некоторые аналогии – начиная от упоминавшихся Генона и Эволы, и заканчивая, например, Алексеем Лосевым. Не буду рисковать и подавлю соблазн высказаться и на эту тему – я вижу своей целью скорее наметить направления размышления, чем ответить на все возникающие вопросы. Наконец, анализ глубинных культурно-цивилизационных причин востребованности элиадовского идейного наследи в современном мире может, как мне кажется, многое сказать о последнем. Что заставляет сегодня обращаться к мировоззренческим системам, резонирующим в одной тональности с идеологией восстания против современного мира? Преодолела ли западная цивилизация кризис, приведший когда-то к появлению фашистского движения? Действительно ли гуманистически-прогрессистская парадигма выработала жизнестойкую альтернативу сторонникам “консервативной революции”, готовым убивать и умирать в своей ностальгии по Традиции?

Вячеслав Лихачев

"Контекст" (приложение к газете "Новости недели", Иерусалим), 30 октября 2003. С.23-26.

[777]

МИРЧА ЭЛИАДЕ: УЧЕНЫЙ, МИСТИК, ЭКСТРЕМИСТ, ПИСАТЕЛЬ

Румыния, странная страна, седая и юная, коренное среднеевропейское предместье и окраина православного мира, результат смеси классической романской поэтики языка и придунайских степей. Страна, известная в мире литературы исключительно благодаря сомнительной славе трансильванских аристократов. Между тем, она дала миру за свою чуть более чем столетнюю историю немало персонажей, достойных того, чтобы занять место среди выдающихся европейских мыслителей - но тем не менее практически безвестных. Лучиан Блага, Нае Ионеску, Эмиль Чиоран - да разве всех упомнишь… Наследие лишь одного из плеяды румынских гениев 20-30-х стало общечеловеческим достоянием и заслуженно вошло в "золотой фонд" новейшей истории. Речь идет, конечно, о Мирче Элиаде, философе, ученом, историке религий, уже довольно хорошо известном русскоязычному читателю. Впрочем, загадкой он быть не перестал; в его жизненном пути, порой более похожим на одиссею авантюриста из второразрядной беллетристики, чем на жизнь академического ученого и профессора полдюжины университетов, есть белые пятна, которые обходят биографы. Мы их коснемся - слегка, потому что не располагаем полной информацией; и потому что не всегда и не обо всем стоит говорить… Но сначала напомним основные вехи пути этого выдающегося ученого, талантливого писателя и неутомимого искателя философского камня, священного ядра среди бестолковых и пустых скорлуп обыденности.

Родившийся в 1907 году сын офицера Мирча к моменту своего поступления в Бухарестский университет в 17 лет уже отмечал сотую публикацию своих работ - коротких рассказов, научно-популярных заметок, эссе. По окончании университета Элиаде, молодого специалиста по итальянской философии Возрождения, отлично знающего практически все европейские языки, персидский и древнееврейский, ждала блестящая университетская карьера. Однако молодой человек - ему всего 21! - ударяется в авантюру в духе Луи Буссенара. Наткнувшись в книге Дасгупты по истории индийской философии (которой румын-интеллектуал также увлекался) на благодарность автора махарадже Касимбазара Маниндре Чанде Нанди за финансовую помощь, Элиаде пишет последнему. Это звучит нереально, но махараджа приглашает румынского ученого в Индию для изучения традиционных доктрин, гарантируя ему пятилетнюю стипендию.

Реально, правда, румынский ученый провел в Индии только три года - будучи горячим патриотом, он вернулся на родину служить в армии, и по ряду причин не смог завершить свое обучение в Индии. Половину времени Элиаде посещает университет в Дели, изучая санскрит, бенгальский и тибетский, половину - живет в ашраме в Гималаях, получая опыт общения с живыми формами индуистской традиции.

В этом месте надо сделать небольшое отступление. Надо понимать, чем было для европейского сознания столкновение с азиатским обществом, с его традиционными ценностями, столь отличными от тех, что были порождены европейским гуманизмом, которые сейчас принято называть "общечеловеческими". Жить под знаком традиционной религии, регламентирующей все стороны бытия, наполняющей присутствием чего-то высшего любой предмет объективной реальности, жить во времени, определяемом не линейным вектором, а цикличным коловращением природы, прорываемым лишь литургическим напряжением, жить под знаком касты, в конце концов, - это значит делать из своей жизни нечто большее, нежели механическое функционирование организма. Потрясенный европеец, воспитанный в рациональном университетском климате скептичных 20-х годов, находившийся под значительным влиянием зарождавшегося экзистенциализма, вдруг понимает, насколько глубже традиционный мир, где каждый камень является иерофанией, знаком присутствия священного в этом мире; каждый восход - космогонической драмой; каждая девушка - воплощением тантрического принципа Шакти, присутствие которого дает основание для существования мира. И Элиаде был одним из первых (до него, конечно, был основоположник традиционализма Рене Генон, но его линия, к сожалению, осталась маргинальной в контексте европейской мысли), кто понял, что за внешними формами, свойственными только индуизму, скрывается универсальная парадигма традиционного сознания, тотально противоположного современному, и при этом куда более живого, полноценного, осмысленного. Элиаде признавался, что именно знание индуизма помогло ему понять смысл собственной традиции - православия, которой сам он в юности придерживался чисто формально и не понимал.

А теперь представьте возвращение ученого из гималайского ашрама в Бухарестский урбанистический климат тридцатых… Кто мог вызвать симпатию европейца-интеллектуала с традиционным ("азиатским") взглядом на мир? В жизни многих видных деятелей нашего столетия есть вещи, о которым не принято вспоминать. К таким вещам относятся политические пристрастия Мартина Хайдеггера и Карла Густава Юнга; некоторые памфлеты Луи-Фердинанда Селина и пьесы Юкио Мисимы; некоторые этапы биографии Готфрида Бенна и Эрнста Юнгера. Победители не судят, победители выносят приговор забвения (может, уж лучше бы судили?). О 30-х годах в жизни Мирчи Элиаде тоже не принято вспоминать, даже сам он в автобиографии говорит о них вскользь, все больше упоминая литературные опыты (а в это время написаны "Майтрейа", "Девица Кристина" и немало других прекрасных, загадочных и чуждых европейскому рациональному духу вещей), нежели публицистику или публичную деятельность. Между тем именно из-за последней Элиаде не получил в 60-х Нобелевскую премию… После "блистательного и грозного десятилетия" жизнь румынского интеллектуала вошла в академическое русло - университеты Европы и Штатов готовы были принять его, закрыв глаза на его прошлое (что бывает нечасто!). В зрелых работах Элиаде формулировал ту же идею, что и в юношеских - осознание традиционного мировоззрения не как примитивного и отжившего свое, а как полноценного и значительно более объемного и яркого, нежели рациональное - но совсем в другом стиле. Только горечь, ностальгия и понимание невозможности свернуть с магистрального пути духовного развития человечества дышит между строк. Да, Элиаде находил и в сугубо современных явлениях те же движения духа, что ощущаются в традиционных доктринах, тяга человеческой души к сакральным архетипам неиссякаема, но в каких убогих и деградировавших формах! А ведь съезд с магистрали рационалистического прогресса был возможен…

Фашизм принято именовать вспышкой средневекового мракобесия, это своего рода штамп, в который серьезно в него не вникает. Однако если отказаться от "просвещенного" гуманизма, провозглашающего человека как кусок материи (можно сказать и более грубо, хотя и более точно) высшей ценностью Космоса, и признать право на существование традиционного гуманизма, видящего в человеке нечто большее, душу, божественную искру, зародыш духа, в перспективе развития которого собственно материя не столь важна - то можно дать право на существование и ностальгии по средневековому образу мыслей и жизни… Для воспитанника индуистского монастыря, европейского азиата, православного традиционалиста такой взгляд, условно называемый Консервативной Революцией, был естественен.

Румынский гвардизм выгодно отличался от прочих фашистских движений Европы двумя вещами: во-первых, он так и не пришел к власти и потому не запятнан силой вселенской энтропии (т.е., дурной реализацией блестящей идеи, которая довольно сложна и прекрасна для "слишком человеческого" материала); во-вторых, его лидером был безумный и искренний человек - "железный капитан" Корнелиу Зеля Кодряну (вернее, логическая последовательность обратная). Об этом человеке румынский король Кароль говорил Гитлеру: "если бы он был хоть немного с головой, я бы не задумываясь ввел его в правительство". Кодряну не был "с головой" - его интересовали принципиальные вопросы религиозного мироощущения, рождения Нового Адама, очищенного огнем, трансмутация духа. Террорист в 18 и лидер крупнейшей военизированной организации в 28, Кодряну придавал политике значительно меньше значения, чем метафизике. Да, такие люди были, они неизбежно проигрывали, как безумный барон Унгерн, но при этом неизбежно вписывались в какой-то высший пантеон, как Евпатий Коловрат. Когда крупнейший эзотерик, исследователь традиционных концепции европейского герметизма, без ссылок на работы которого не обходится ни один академический труд по этой тематике, "черный барон" Юлиус Эвола приехал беседовать с "железным капитаном" о перспективах возглавляемого им движения на выборах, он был поражен. Перед ним был осколок средневековья, рудимент традиционного сознания, воплощенный в подтянутом теле с румынскими черными глазами. Вместо разработки предвыборной тактики, Кодряну говорил об огненном обновлении, о революции духа, о православии. Это звучит дико, но в том странном контексте той странной эпохи это было возможно. Познакомил итальянского эзотерика и румынского политика не кто иной, как наш молодой ученый, к тому времени преподаватель Бухарестского университета. Позже эту троицу ждет разная, но одинаково незавидная судьба - Эвола пострадал во время бомбежки (вспомним Дрезден, этот либеральный Апокалипсис - кто сказал, что союзники вели войну гуманно?); Кодряну был убит по приказу образованного и демократичного короля, умер не успев осознать, что произошло, но получил свое воскресение в духе, ибо только тот, кто боится смерти, не получит воскресения; Элиаде после нескольких месяцев концлагеря - просто за связь с "железным капитаном"! - оказался в Лондоне, на родину уже не вернулся и прожил еще долго, вложив в современную культуру, наверное, даже больше, чем она оказалась способна осознать.

Прошли годы великой Румынии и великих потрясений, и стало ясно, что безумный румын оказался прав - повлиять на духовный климат думающей части человечества значительно важнее, чем добиться победы на муниципальных выборах в Бесарабии. Элиаде заставил европейского человека взглянуть на традиционные ценности, отказавшись от привычного и очень удобного цинизма, с помощью которого хорошо низвергать, но невозможно что-либо понять. Переворот, имя которому "Элиаде" - в том, чтобы даже в знаках времени увидеть вневременную традицию, легитимизирующую само бытие. Насколько объемнее универсум, наполненный сакральным смыслом, выражающимся через вечные символы, лишь слегка меняющиеся под влиянием времени, по сравнению со скупым и плоским паутинообразным миром Общества Зрелищ! Во всех своих работах, литературных произведениях или научных трудах, Элиаде сталкивает сакральное и профанное, священное и обыденное, нанизывает прозрачную реальность на позвоночник потустороннего смысла. Сакральное через символы наполняет мир, врывается в него, делая каждую вещь значительно больше, чем просто вещью - она является отражением, тенью того за пределами материи, благодаря чему она вообще существует. Это мировоззрение традиционного "максимального" гуманизма - если гуманизм европейский, минимальный, низводит человека до уровня того, что он есть в этом мире и призывает сохранять его таковым столько, сколько это возможно, то "максимальный" гуманизм смотрит на человека как на возможность предвечного Адама Кадмона, корнями впивающегося в небо. Это придает человеку смысл (или иллюзию такового, какая, в принципе, разница?), это возвеличивает его - как возможность, а не как данность, как образ Божий, а не как меру всех вещей. В перспективе максимального гуманизма воистину "кто боится смерти, не получит воскресения"…

Когда-нибудь, возможно, ХХ век будет осознан как некая точка, в которой остановилось поступательное развитие рационалистической мысли, механистического гуманизма. Когда европейским разум вдруг осознал, что взгляд на мир, который он представлял себе единственно возможным - лишь одна из возможных альтернатив. Это открытие было сходно с открытием бессознательных бездн в самой человеческой душе, сводящих рационального человека, еще в блаженном в своем примитивизме XIX веке казавшимся всемогущим, почти к нулю. И когда-нибудь, возможно, будет оценена и роль румынского ученого, мистика, экстремиста, писателя Мирчи Элиаде.

В. Л.

[777]

Подозреваю, все-таки, что В. Л. и Вячеслав Лихачев - это одно лицо.

[Germanarui]

Люблю и уважаю Кодряну. А вот с Мирчой, не всё так просто, единственное за что его недолюбливаю, так за приверженность йоге, как чуждому Христианства, вне благодатному, мистицизму.