следующая тема »

[777]

Иван Солоневич
ДВА ЗАЙЦА ГЕНЕРАЛА ДЕНИКИНА

Ген. А. И. Деникин прочёл в Париже два доклада на тему о мiровых событиях и о русском вопросе. Газетные отчёты об этих докладах были неясны и противоречивы. "Почти стенографический" отчёт, который мне прислали мои друзья, заключал в себе фразы, в которые не хотелось бы верить. Текст докладов, вышедший отдельной брошюрой, этих фраз не заключает. Повидимому, они заменены многоточиями. С многоточием дискуссировать трудно.

Возникает, конечно, вопрос: а зачем-же вообще нужна дискуссия с генералом Деникиным? В кругах нашего национального зарубежья ген. Деникин всё больше и больше теряет авторитет. В кругах "Последних Новостей" эта потеря компенсируется с очень большим трудом: там есть свои авторитеты. В русской эмиграции генерал Деникин нынче представляет некий микроорганизм, именующий себя "Союзом Добровольцев". Неизвестно, чем отличается этот союз от РОВС'а, от РНСУВ'а, от галлиполийцев, но также неизвестно, чем отличается он от "Последних Новостей". Вообще неизвестно, чем и от кого отличается это странное новообразование... Но эта неизвестность известна нам, русской эмиграции. В иностранных-же кругах ген. Деникин фигурирует в качестве бывшего главнокомандующего Добровольческой Армии, морального наследника традиций Белой Борьбы и вообще человека, о котором иностранцы говорят с присовокуплением термина "даже": "даже генерал Деникин утверждает"... Иностранцы не знают, почему именно ген. Деникина пришлось "даже" устранить от обязанностей главнокомандующего, почему он "даже" покинул территорию Белой Армии и почему он теперь смыкается "даже" с "Последними Новостями".

Для еврейской печати всего мiра ген. Деникин с его "даже" стал находкой. Я не хочу возлагать на ген. Деникина ответственности за тот несусветный вздор, который еврейская пресса прикрывает его именем. Но повод к этому вздору ген. Деникин всё-таки дал. В травле Германии и в травле Российского Национального Фронта мiровая еврейская печать весьма широко использовала и аксиомы, и гипотезы ген. Деникина: при некотором политическом опыте это можно было бы предвидеть заранее. Великий русский патриот с православным именем Н. Вайнбаума на страницах нью-иоркской еврейской газеты, именуемой "Новым" и почему-то "Русским" Словом, пишет, например, о том, что Иван Солоневич  в Германии на немецкие деньги проповедует среди русских эмигрантов идею мира между Гитлером и Сталиным". Это замечательное открытие я привожу только для того, чтобы в дальнейшем показать, что приёмы ген. Деникина очень недалеко ушли от приёмов Вайнбаума.

Позволю себе несколько отвлечься в сторону. Эта самая газета, которая нынче ухватилась за Деникина, в так называемом русском вопросе занимает позицию, которая иллюстрируется следующей выдержкой из номера этой газеты от 25 ноября 1938 года.

"Частное землевладение в 1905 году группировалось в 50 губерниях Европейской России так: дворянам принадлежало 53,2 миллиона десятин земли, купцам и промышленникам 16,7 десятин, а крестьянам всего 4,5. (Данные о землевладении в 1905 году взяты из издания "Статистика землевладения 1905 г. Свод данных по 50 губерниям. Издание Центрального Статистического Комитета. СПБ. 1907)".

Как видите, всё это звучит очень научно и для американского читателя очень убедительно. Да, если довоенное крестьянство имело только 4,5 миллионов десятин, то революция в России теряет всякий еврейский привкус и становится крестьянской революцией. Прямого подлога, собственно, нет. Просто газета "случайно забыла" о том, что, кроме четырёх с половиной миллионов частновладельческой земли, крестьянство имело в 1905 году ещё и сто тридцать три миллиона надельной, а в 1917 году - и надельной, и прочей двести четыре миллиона. Сильно опасаюсь, что, оперируя фактическим материалом, генерал Деникин в своём отчёте шествует по путям не только Милюкова, но даже и Вайнбаума.

Раньше всего установим следующие отправные точки дискуссии. Скажем прямо: спор идёт о германской или об антантовской ориентации русского зарубежья. Антантовская ориентация может быть ошибочной, но она не заключает в себе ничего морально предосудительного,- точно так же, как германская. Следовательно, я совсем не собираюсь упрекать ген. Деникина в том, что он находится "в кабале" у Сюртэ или Интеллиженс Сервис. Не следовало бы генералу Деникину употреблять термин кабала и по отношению к Российскому Национальному Фронту. Не следовало бы также ни врать, ни передёргивать. При известной ловкости рук и враньё и передёргиванье иногда удаётся. Ген. Деникин ловкостью рук никогда не обладал и не обладает и сейчас.

Ни один из органов РНСД никогда не проектировал единого фронта с сепаратистами, а газета, в которой это было написано и на которую ссылается Деникин, ни к РНСД, ни к Российскому Национальному Фронту не принадлежит. Ни к РНСД, ни к Фронту Марков 2-й тоже не принадлежит. Никаких угроз ген. Бискупский перед православными приходами не произносил. Гитлеровское правительство на христианские церкви никакого гонения не воздвигало. В своей последней январьской речи Адольф Гитлер точно подсчитал, сколько денег церковь получила через руки Третьего Рейха и как при его "языческом" правительстве эта сумма растёт на сто миллионов в год и нынче доросла до полумиллиарда марок. Но никакого "паганизма" Третий Рейх не поощряет, а затея Людендорфа так и осталась его личной затеей. Но ежели правительство Третьего Рейха борется против политики католицизма и политики протестантского епископата, то здесь оно стоит совершенно на той-же точке зрения, на которой стоит и генерал Деникин. На стр. 40-й своей брошюры ген. Деникин признаёт право пастырей "вразумлять и увещевать", но отрицает их право "на политическое руководство". Следует поставить вопрос: почему с точки зрения Деникина пастыри имеют право вмешиваться в политику антигерманскую, но не имеют права вмешиваться в политику прогерманскую? Неправда, что положение русской эмиграции в Германии хуже, чем во Франции,- оно гораздо лучше. Православную церковь в Берлине германское правительство построило, может быть, из побуждений "вовсе не миссионерских". Из таких же, вероятно, побуждений оно финансирует русский театр и русский богословский институт. Переформирование германского отдела РОВС'а, вызывается тем-же законом, который существовал и в Императорской России и против которого нам возражать не приходится: запрещение работы организаций, имеющих свои центры заграницей. На каком основании, в самом деле, германское правительство будет допускать организацию, которая руководится или на которую влияют явно враждебные Германии антантовские круги? Вообще по адресу Германии и по адресу нашего Национального Фронта ген. Деникин предпочитает оперировать неправдой. По сравнению со стенографическим текстом речи, неправда эта в брошюре сильно завуалирована: очевидно, редактор полного собрания сочинений ген. Деникина несколько более образован политически, чем автор этого собрания. Остались многоточия. Остались туманные и довольно трусливые намёки. Когда я оцениваю политическую деятельность ген. Деникина, я называю прямо и имя, и оценку, я не прикрываюсь фразами о "некоторых органах", "излагаемых блатным языком". В брошюре ген. Деникина есть, например, намёк об известном русском деятеле, который "вынужден был спасаться бегством в соседнюю страну из за отказа от поддержки своим именем и своим ораторским талантом пропаганды в пользу самостоятельной Украины". Я не знаю ни имени, ни таланта этого деятеля. Я тоже сижу в Германии, и во всех моих писаниях ген. Деникин не найдёт ни одного слова в пользу самостоятельной Украины. Больше того: когда та же "Дейче Пост", на которую ссылается ген. Деникин, выступила против "общероссийской крыши", я написал по адресу "Дейче Пост" очень резкую статью. Однако, ничего. Пока что не выслали. Хотя некоторые сотоварищи ген. Деникина по оружию, а может быть и по ориентации, принимали весьма интенсивные меры к высылке,- о чём я тоже писал.

Так что, Ваше Высокопревосходительство, в спорах о политической ориентации не стоит прибегать к неправде. Во-первых - нехорошо, а во-вторых, всё равно поймают. Лучше поставим вопрос в чисто принципиальной плоскости.

[777]

Иван Солоневич
ДВА ЗАЙЦА ГЕНЕРАЛА ДЕНИКИНА (окончание)

Ген. Деникин, может быть, прав, а может быть, и неправ, считая "единение Франции с национальной Россией проблемой жизненной и естественной и обоюдно необходимой". Против этого единения можно всё-таки кое-что и возразить. Опыт у нас имеется достаточный. Мы заплатили в Восточной Пруссии за спасение Парижа, и в воздаяние за это спасение получаем исключительные по хамству статьи о России, каковые статьи в германской печати просто невозможны. Мы получили ави фаворабль, режим процентной нормы и черты оседлости, жуткую русскую безработицу, которой в Германии вовсе нет. Мы имели удовольствие видеть, как победоносные союзные войска грабили не хуже большевиков окрестности Одессы и драпали даже не от большевиков, а от григорьевских банд. Потом мы имели военный союз Франции с большевиками, народный фронт, Блюма, Дормуа, похищение Кутепова, похищение Миллера и истинно галльский фатализм по отношению к большевицкому террору. Как видите, почва для единения и глубока, и плодородна. Сейчас французская печать о самостоятельной Украине пишет раз в пять больше, чем германская. И ещё совершенно неизвестно, где именно корни самостийности лежат глубже: в Ватикане ли, который руками иезуитского ордена уже почти украинизировал Галицию; в немецкой ли тесноте, которая ставит перед Германией альтернативу - или рынки, или вымирание; во Франции ли, которая рада была бы откупиться от Германии за счёт своего дорогого бывшего союзника, или, может быть, в мiровом еврействе, для которого союз антисемитской национальной Германии с антисемитской и национальной Россией будет окончательной крышкой, а война между этими двумя странами будет победой, если и не окончательной, то, во всяком случае, на долгое время. Всё это совершенно не ясно.

Да, ген. Деникин совершенно прав, когда перечисляет враждебные акты Германии против Белой Армии 1918 года. Да, такие акты были. Но ген. Деникин, как человек военный, должен бы понимать, что a la guerre comme a la guerre, и что ежели Добровольческая армия провозгласила верность союзникам и даже пыталась восстановить русско-германский фронт, то она автоматически была военным врагом Германии. Военным врагом Германии был и Муссолини. Муссолини, как политик, повидимому, несколько удачливее и дальновиднее ген. Деникина.

Ген. Деникин только мельком говорит о евреях. Он советует нам брать с них пример в деле защиты расы. Может быть, нам действительно кое в чём пример и с евреев стоит взять - не думаю, чтобы во многом. Но что касается "защиты расы и нации", то в каком случае русская раса и российская нация потеряла больше: от того ли, что от территории России ушли западные окраины с населением около двадцати миллионов или оттого, что на оставшейся территории вымерло около тридцати миллионов русских людей, а оставшиеся сто пятьдесят миллионов в течение двадцати лет не выходят из голода и недоедания?

Младороссы с безстыдством, свойственным этой одной из самых позорных в эмиграции партий, презрительно бросают нам, "пораженцам", упрёк в том, что мы-де оперируем "сентиментализмом". Спекулируем-де на сентиментальных описаниях советских ужасов. Посмотрим на описания не сентиментальные - из "Последних Новостей" от 20.I.39 г. Там Н. Вакар передаёт свой разговор с бывшим немецким офицером Эрихом Волленбергом, автором известной книги о Красной армии. Э.Волленберг рассказывает:

- То были кошмарные годы. (1932-33 - И. С.) С голодной Украины валили беженцы, требовали хлеба. Никогда не забуду этих дней. Я тогда только что вернулся из Германии. В Замоскворечье, где я жил, мы подобрали и накормили 10-летнего мальчика. Он прибежал с Украины. "Зачем убежал?" - спросил я. - "А чтобы тятька не съел". - "Ты с ума сошёл! Кто же ест детей?" - "А у нас едят. Тятька с мамкой съели Кольку, а потом опять же тятька с мамкой съели Петьку, ну, я испугался, что мой тятька меня тоже съест, и убежал..." В те дни с Украины приехал Постышев или Якир, точно не помню. На заседании ЦК он сделал потрясающий доклад: "нужно что-то сделать. У нас люди жрут друг друга!" Тогда вскочил Лазарь Каганович, как бешенный: "Пусть лучше себя жрут, чем нас!" А Сталин стоял и хлопал...

Это несентиментальное писание помещено не в "пораженческой" газете. Можно задать вопрос и Милюкову, и Казем-Беку, и Деникину: в какой именно степени, охрана территории, на которой происходят вот этакие вещи, совместима с интересами и расы, и нации? И в какой степени мальчик, видавший, как родители съели его братьев, станет защищать власть, которая это людоедство организует, и территории, на которых это людоедство организовано? Мне могут ответить: это было, но это прошло. Нет, не прошло. Ежели большевики осенью 1938 года организовали "комитеты по борьбе с последствиями засухи", то мы можем себе представить, какие сцены разыгрываются вот сейчас, сегодня, именно в тот час, когда вот вы читаете эти строки, на этих засушливых территориях. Как и в 1933 году - так и сейчас - альтернатива стоит прежняя: или друг друга будут "жрать", или Кагановичей резать.

Ламентации ген. Деникина о том, что "над всеми нормами международного права висит кулак", что "сила и дерзание попирают право", что договоры нарушаются и что международная политика не блещет высокими моральными достоинствами, производят жалобное впечатление. А когда же именно международная политика управлялась чем бы то ни было другим, кроме силы? На основании какого именно права мы завоёвывали Туркестан, а Англия завоёвывала Индию? На основании какого права Россия ликвидировала тот пункт Парижского трактата 1856 года, который запрещал нам держать на Чёрном море военные суда? Как будто аксиома: в международной политике не право создаёт силу, а сила создаёт право. Ген. Деникину, как человеку военному, эту аксиому никак не мешало бы знать. В путанице современной политики, и международной, и национальной, ген. Деникину никак не следовало бы оставлять без всякого рассмотрения и еврейский вопрос. Та самая демократия, на которую пытается в борьбе с Коминтерном опереться ген. Деникин - устами своего наиболее мощного представителя, президента Рузвельта, выслала правительству этого Коминтерна приветствие по поводу прошлогоднего юбилея существования демократической советской власти. Тот-же Рузвельт по поводу такого же юбилея никакого приветствия Третьему Рейху не прислал. В чём здесь дело? В преследованиях христианской церкви? В попытках Германии завоевать Нью-Иорк? В отвращении к тоталитарности? Почему мистер Рузвельт приветствует сталинскую тоталитарность, разрушившую тысячи церквей, расстрелявшую десятки тысяч священников, насаждающую революцию во всём мiре, и почему он вопит против Третьего Рейха? Неужели ген. Деникину так-таки это не понятно? Неужели его политическому чутью так-таки ничего не говорит тот факт, что около Рузвельта сидят Барух и Моргентау, а около Сталина - династия Кагановичей? И что Каганович Кагановичу - поневоле брат? Неужели ген. Деникин так уж всерьёз предполагает, что в борьбе с Коминтерном можно опираться на мораль, на политику и на государственную организацию союзников этого Коминтерна? Неужели ген. Деникин не понимает того простого факта, что, становясь в оппозицию к силам Антикоминтерна и призывая к союзу с союзниками Коминтерна, он тем самым совершенно автоматически становится по ту сторону баррикады? Для ген. Деникина, видите-ли, неприемлема нейтрализация Владивостока - подумаешь, потеря! Японские проекты нейтрализации Владивостока отбрасывают ген. Деникина в японофобский и советофильский лагерь. И ген. Деникин снабжает свою аудиторию такой информацией о Японии, которая, вероятно, полностью соответствует его информации о Германии. Вывод, в конце концов, получается в международной плоскости совершенно ясный: враги Коминтерна - это наши враги, ибо за свержение Коминтерна Япония требует нейтрализации Владивостока, а Германия целой Украины.

О требованиях Германии ген. Деникин не имеет никакого понятия по той простой причине, что никто о них никакого понятия не имеет. И если бы в оценке международной политики ген. Деникин исходил не из моральных прописей для институток младшего возраста, то он понял бы, что и требования, и запросы, и ориентации, и договоры в международных отношениях меняются "как петербургская погода". Ежели ген. Деникин, усевшись двадцать пять лет тому назад на антантовскую ориентацию, ничему с тех пор не научился, то это делает честь его усидчивости, но никак не делает чести его политической сообразительности. С антантовской ориентацией реальная антибольшевицкая работа вообще невозможна. Невозможна по целому ряду причин, из которых простейшая и элементарнейшая это та, что достаточно сильных работников на антибольшевицком поприще или убьют, или похитят. Какой нибудь очередной господин Дормуа, к союзу с которым ген. Деникин призывает наше Зарубежье, спрячет в воду все чекистские и концы, и следы. И после похищения или убийства те масоны, из состава полиции, перед которыми читал свой доклад защитник Плевицкой, Наумы Цацкины и прочие дяди в этом роде будут рыться в архивах антибольшевицкой работы. Мы до сих пор не знаем, какие явки, адреса, имена и прочее попали в их руки после похищения ген. Миллера.

Разделом России нас пугать не следует. Это просто страшные бабушкины сказки для детей генеральского возраста. Раздел России невозможен ни стратегически, ни исторически, ни психологически, ни экономически,- вообще никак невозможен. Это такая-же политическая романтика, как наш пресловутый поход на Индию. Во главе Германии стоят люди огромного политического чутья. Не следует приписывать им свой собственный политический уровень и не следует расшифровывать планы Германии, основываясь на данных Казем-Бека, Милюкова и Вайнбаума.


* * *

В эмиграции очень любят говорить, что на тяжком и горьком нашем опыте научились и Кемаль-Паша, и Муссолини, и Хорти, и Гитлер, и ген. Франко. Думаю, что действительно научились очень многому. Одни мы, кажется, на нашем же собственном опыте не научились ровно ничему. Двадцать лет потребовалось для того, чтобы ген. Деникин, "памятуя печальный опыт прошлого", заговорил о необходимости политического образования офицерства,- какой прогресс! Ген. Деникин признаёт, наконец, что действия союзников "имели характер скорей оккупации, чем помощи". Базируясь на этой оккупации, ген. Деникин пораженцем себя, конечно, не считал. Является ли пораженцем ген. Франко, базируясь на помощи государств Антикоминтерна, и является ли оборонцем товарищ Негрин, опираясь на помощь Франции и Америки, а также и СССР? И нам, русским эмигрантам, ген. Деникин предлагает становиться в одни ряды с Негрином, с Рузвельтом, с Блюмом... очевидно, и с Кагановичами?

Ген. Деникин упрекает нас в эмоциональной политике. Да, есть и эмоция. Без эмоции ничего в мiре не делается. Но эта эмоция имеет в виду только Россию - такую, какой она есть, а не такой, какою её изображает товарищ Казем-Бек в своей большевицкой пропаганде. В остальном - логика за нами. Логика жестокая, но, повидимому, безупречная: мы не можем жить и работать в пустом пространстве, и мы не можем опираться на те страны, в которых власть принадлежит еврейству: неужели ген. Деникину непонятна такая простая вещь? Ген. Деникин получил в наследство от Алексеева и Корнилова самую героическую армию мiровой истории. Ген. Деникин опирался на территорию, по которой уже проходил кровавый большевицкий вал. Ген. Деникин имел помощь Антанты, каковая помощь, хотя и "носила характер оккупации", но была реальной помощью. Ген. Деникин всё это проворонил. И ещё неизвестно, как прошла бы эвакуация Белой Армии, если бы её не взял на свои плечи ген. Врангель. Ежели ген. Деникин не сумел сделать ничего, то пусть он по крайней мере не мешает тем, кто по крайней мере пытается сделать что-нибудь, не на тех, конечно, путях, по которым шёл Антон Иванович.

Primum - non nocere. Прежде всего не вредить. И, кроме того, не писать клеветнического вздора о "кабале", о предательстве, о способствовании разделу России и о прочих вещах в этом роде. Не клеветать даже и в трусливо-завуалированных намёках. И вообще после столь плодотворного государственного и политического прошлого, ни государственными, ни политическими делами не заниматься вовсе. При политическом багаже и политических устремлениях ген. Деникина можно достигнуть только одного результата: стать игрушкой тёмных сил и усесться на одну скамью с товарищами Вайнбаумами и Кагановичами.

"Наша газета", София, № 17, 08.02.1939

[777]

CОБАКИ БЕРИИ

"Уже сейчас дело возрождения памяти Белых
Героев и воссоздания Российской государственности
пытаются взять в свои руки перекрасившиеся
коммунистические авантюристы".

«Предложение о создании единого
координирующего органа организаций-продолжателей
Белого движения – Ассоциации (Союза) «Белое Дело».

"Отравленный ядом честолюбия, вкусивший
власти, окруженный бесчестными льстецами, Вы уже
думали не о спасении Отечества, а лишь о сохранении власти…"

Генерал барон П.Н. Врангель – генералу
А.И. Деникину.

"Деникинщина – это керенщина внутри белого
движения".

Профессор И.А. Ильин – генералу барону
П.Н. Врангелю.

"Сталин, Берия, Гулаг!

Речевка нацболов.

"Раздавите гадину!"
Вольтер.

3 октября 2006 года мне довелось вместе с братьями-казаками принять участие в перезахоронении праха генерала А. И. Деникина и профессора И. А. Ильина с супругами в некрополе московского Донского монастыря. До последнего момента было оставалось неясным, будем ли мы, чины военно-исторических объединений, и, в частности, Московского имени генерал-майора П.Ф. Космолинского Московского Корпуса, допущены к торжественной церемонии ее устроителями. Вечером 2 октября я узнал об участии наших соратников в торжественной встрече праха Деникиных и Ильиных в московском международном аэропорту Шереметьево-2 и увидел кадры теленовостей, запечатлевшие среди массы сановных «новорусских» встречающих и почетного караула знакомые лица соратников и цветные фуражки. Немного погодя мне позвонил мой командир по военно-историческим объединениям «65-й Московский полк» и «2-й Корниловский ударный полк» майор С.В. Шпагин и сообщил о том, что к торжественной церемонии перезахоронения допустят и нас, людей в форме Русской Императорской Армии и форме «цветных» частей Вооруженных Сил Юга России, которыми в свое время командовал генерал Деникин.

Правда, на следующее утро выставленная у ворот Донского монастыря милицейская охрана пропустила нас внутрь далеко не сразу. Стражи порядка долго что-то согласовывали, перезванивались по мобильным телефонам. Ждали прибытия дочери покойного генерала - Марины Деникиной-Грей, Святейшего Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II, мэра Москвы Юрия Лужкова, спикера Госдумы Любови Слиски, Никиты Михалкова и прочих высоких гостей. Наконец, раздали пригласительные билеты, да и то пока только командирам частей (то есть военно-исторических объединений). Некоторое время мы продолжали стоять в строю под стенами монастыря, ожидая, что с нами будет дальше. Неужели мы в очередной раз пришлись «не ко двору»? Но нет, появился маститый страж порядка в полковничьих погонах, пересчитал нас «по головам», и мы – не склонив голов при проходе под ярмом металлодетекторов! – прошли внутрь монастырской ограды. Церемония прошла весьма торжественно. У устроителей хватило такта обойтись без красных тряпок. Патриарх, мэр Москвы, Никита Михалков и другие произнесли проникновенные речи. Гремел салют, играла музыка – Преображенский марш, марш «Гренадер», и даже «Коль славен наш Господь в Сионе» (интересно, известно ли было устроителям, что он являлся официальным гимном Русской Освободительной Армии и Комитета Освобождения Народов России?). Панихида и захоронение произвели неизгладимое впечатление, как и чудесный, «царский», солнечный осенний день, и золотые листья на крышке гроба воина Антония, бывшего Главнокомандующего, покрытого трехцветным русским флагом… Можно, конечно, по-разному относиться к генералу Деникину, но тем самым была подведена некая черта под прошлым. Другое дело, что, как казак, я стоял в почетном карауле со смешанными чувствами. И вот почему.

За два дня до перезахоронения, 30 сентября, в пятницу, мне на мобильник позвонили из телекомпании НТВ. Человек, представившийся Антоном, попросил меня дать, в преддверии перезахоронения Деникиных и Ильиных, как акции «национального примирения», интервью о нашем некрополе на кладбище Патриаршего подворья - московской церкви Всех Святых на Соколе, и поведать телезрителям об его истории и о том, кому поставлены памятники. «Купившись» на просьбу тележурналиста, я согласился и поехал на Сокол.

На территории некрополя меня уже поджидали трое молодых людей с телекамерой. Не подозревая ничего дурного, я стал рассказывать перед телеобъективом об истории Всехсвятского некрополя, представляющего собой ныне всего лишь небольшую часть прежнего Всероссийского Братского военного кладбища, где в годы Великой Отечественной войны 1914-1917 гг. (именно так называли Первую мировую войну русские патриоты, не подозревавшие о том, что через двадцать с небольшим лет это название будут украдено у них большевиками) были похоронены десятки тысяч верных сынов исторической России, скончавшиеся от ран в госпиталях. В годы советчины большевицкие власти сравняли Братское кладбище с землей, устроив на его месте Ленинградский парк, понастроив жилых домов и возведя кинотеатр под знаковым названием «Ленинград». И лишь с огромным трудом русским патриотам, казакам и участником военно-исторического движения удалось со временем установить кое-где на местах безымянных могил символические надгробия русским воинам, павшим за Отечество и умученным от большевиков русским людям, мирянам и священнослужителям. Я рассказал перед телекамерой о каждой из семнадцати надгробных плит и, в частности, о двух символических надгробиях, установленных в честь вождей Белого движения и казачьих Белых атаманов, на которых высечены фамилии Корнилова, Деникина, Юденича, Врангеля, Колчака, Дроздовского, Кутепова, а также Белых атаманов Краснова, Шкуро, Султан-Гирей Клыча и последнего Походного атамана всех казачьих войск – немецкого генерала Гельмута фон Паннвица, воевавших против большевицких войск в годы Второй мировой войны (являвшейся для них Второй гражданской).
Белая Русская армия не капитулировала перед большевицкой Красной армией в Первой гражданской войне (1917-1922 гг.) и не заключала никаких соглашений ни с красным командованием, ни с большевицким режимом. Поэтому участие подавляющего большинства Белых воинов и их вождей в вооруженной борьбе против сталинской диктатуры в период эмиграции и Второй мировой войны не может быть расценено как акт «предательства», «государственной измены», «измены Родине!» (они этому красному «государству» никогда не присягали и гражданами этой красной «Родины» никогда не являлись, оставаясь подданными Великой России и находясь с большевицкой «державой» в состоянии не прекращавшейся ни на минуту войны не на жизнь, а на смерть!). И в этой войне они защищали правое дело!

Все Белые воины и их вожди в годы вынужденной эмиграции и Второй гражданской войны 1941-45 гг. находились под духовным окормлением и юрисдикцией Русской Православной Церкви, возглавлявшейся в те грозовые годы Его Высокопреосвященством Митрополитом Анастасием, также никогда не признававшим безбожной, антихристианской советской власти – единственной в мире власти, анафематствованной Русской Православной Церковью еще при Святейшем Патриархе Тихоне в 1918 году (и это отлучение, кстати, не снято до сих пор!). Об этом не мешало бы помнить всем нынешним ленинско-сталинским недобиткам, любящим с некоторых пор рядиться в ризы «православных патриотов» и в то же время дерзающим осквернять памятники истинным патриотам Великой России. Этим словами я уже готовился завершить мое сорокапятиминутное интервью.

Каково же было мое удивление, когда к нам вдруг подошел долговязый, чернявый, похожий на грача молодой человек в черной комиссарской кожанке. Встав рядом, он стал неотрывно сверлить меня буравчиками темных глазок сквозь очки. Поначалу я принял его за праздношатающегося зеваку, тем более, что еще один незнакомый мне человек начал снимать меня на фотопленку. Но оказалось, что я ошибался. Тележурналист, задававший мне вопросы, неожиданно заявил: «А вот, кстати, подошел еще один гость нашей программы, не разделяющий, в отличие от Вас, идеалов Белого движения», и без лишних слов сунул чернявому «грачу» под нос микрофон.
Подошедший оказался Ильей Крамником, членом организации («сообщества») «Собаки Берии» и адвокатом, защищающим на судебных процессах членов национал-большевицкой партии (НБП) Эдуарда Лимонова. И я сразу понял, какого «примирения» нам следует ожидать, и что телевизионщики меня самым наглым образом «подставили». Первой мыслью было повернуться и уйти, но поджимать хвост перед молодым большевизаном мне показалось как-то не к лицу…

Товарищ Крамник с ходу принялся поливать грязью Белое движение, постоянно напирая на то, что «в гражданской войне все были хороши, красный террор и сравниться не может с белым террором по жестокости (а уж белые казаки, по его мнению, превосходили в жестокости даже самых жестоких белых-неказаков). Полемизировать с товарищем в кожанке не имело никакого смысла, поэтому вместо полемики мы поочередно продолжали говорить в камеру каждый свое. Неожиданно у «собаки Берии» зазвонил мобильный телефон. Он коротко сказал в трубку: «Да, давай, подъезжай!».

И сразу же откуда-то вынырнул коренастый «качок» с волосами, собранными в конский хвост, и с женской серьгой в ухе – как выяснилось, «заместитель президента национал-сталинистской организации «Русское общественное движение», с русской фамилией Макаров. Как видно, распределение ролей в стане «российских» большевиков ничуть не изменилось со времен гражданской войны. Товарищ Макаров, однако, оказался несколько «политкорректнее» товарища Крамника. Подчеркнув, что его организация не против увековечения памяти «истинно русского патриота генерала Деникина», но решительно против увековечения памяти «осужденных советским судом военных преступников и палачей, немецких прихвостней и нацистов» Краснова. Шкуро, Султан-Клыч-Гирея и Гельмута фон Паннвица, которым «не место на советском церковном кладбище».

Да, подумал я – умри, Макаров – лучше не скажешь! И я невольно вспомнил факт, приведенный протоиереем о. Львом Лебедевым в его книге «Великороссия: жизненный путь» красноречивый факт действительного отношения «собак Берии» при сталинском режиме (в первые дни Второй гражданской войны) к православным христианам:
«…до 60 человек тащили по земле (летом!) на полозьях огромную бочку с человеческим калом из ближнего лагеря. Содержимое бочки вылили в ров, конвоиры поставили всех у края рва. К каждому подходили с пистолетом, задавая один вопрос: Бог есть?». Следовал ответ: «Есть!». Выстрел – человек падал в ров с нечистотами, и так все 60!»! И никто не говорил о «палачах» и «военных преступниках»…

Что же касается «немецких прихвостней», то самым главным из них был главный большевик товарищ Ленин, в пломбированном вагоне привезенный немцами в Россию, на немецкие денежки разложивший Русскую армию и приведший Россию к поражению. Так что начинать следовало бы с него. Разрушить мавзолей – этот «оккультный бункер с мумией урода» (говоря словами Николая Боголюбова), а рыжего иуду спустить в канализацию. Что же касается «нациста» (?) Гельмута фон Паннвица, то он, после предательской выдачи англичанами белых казаков сталинским репрессивным органам в Лиенце в 1945 г., мог, как германский подданный, избежать их участи и отправиться в английский лагерь для военнопленных. Но предпочел объявить себя не немцем, а казаком, и остаться с казаками до конца (как и большинство германских офицеров XV Казачьего Кавалерийского Корпуса). Однако мои слова вызвали только новый взрыв ярости у «оппонентов». А товарищ Крамник даже высказал хитроумное предположение, что генерал фон Паннвиц поступил так, ибо надеялся, что в СССР его пощадят, тогда как англичане непременно выдали бы его Югославии, где давно уже собирались казнить казачьего генерала за «военные преступления»!!! На мое замечание, что военных преступлений казаки вообще, а фон Паннвиц – в частности - не совершали, в связи с чем он и был реабилитирован современным российским судом, «собаки Берии» заявили, что это, мол, Ельцин приказал российскому суду в 1996 г. реабилитировать фон Паннвица в угоду «другу Гельмуту» (федеральному канцлеру Гельмуту Колю), а в 2000 г. тот же самый суд эту реабилитацию отменил. Ответа на мой вопрос, в угоду кому независимый суд демократического правового Российского государства отменил свою же реабилитацию и в угоду кому он может завтра или послезавтра отменить отмену этой реабилитации, я не получил, хотя очень на этом настаивал.

В-общем, мне стало так мерзко, что я плюнул и ушел. А по дороге домой невольно задумался: с чего бы это красная плесень делает исключение для генерала Деникина, милостиво соглашаясь признавать его не «врагом трудового народа», а «русским патриотом»? И почему именно прах Деникина, а не прах, скажем, барона Врангеля удостоился чести быть перезахороненным на русской земле?

Не потому ли, что, как писал атаман Краснов: «Генерал Деникин, быть может, сам того не понимая, работал на разрушение Донского войска, рубил сук, на котором сидел». Не потому ли, что генерал Деникин прервал победоносный рейд казачьих генералов Мамантова и Шкуро по красным тылам, велев им вернуться, ибо сам мечтал первым въехать в Москву на белом коне, не желая делить с казаками лавры победителя? Не потому ли, что генерал Деникин бросил под Новороссийском белых казаков – самых стойких борцов с большевизмом – на произвол судьбы, не дав им места на уходивших пароходах (ему-то самому местечко на английском корабле, конечно же, нашлось)? И не потому ли, что сами же Белые воины «вежливо попросили» генерала Деникина уйти по-хорошему и уступить место Врангелю – да, видно, поздно было…И прожил Антон Иванович долгие годы на чужбине за сочинением «Очерков Русской Смуты», под крылом «закулисников», незримо стоявших у него за спиной и вполне удовлетворенных его вполне «политкорректным» описанием Белой борьбы. А большего «мировой закулисе» от генерала Деникина, как видно, и не требовалось. Сгубили «скоротечной чахоткой» из ягодовских лабораторий Врангеля, убили Покровского и Кутепова, похитили и расстреляли Миллера – а Деникина почему-то никто и пальцем не тронул. Он спокойно скончался за написанием своего «Пути русского офицера» в США в 1947 году – в тот же самый год, когда были замучены на Лубянке не сложившие оружия Краснов, Шкуро, Семенов, фон Паннвиц и другие, не добитые в Первую гражданскую войну, чьи бренные останки покоятся том же Донском монастыре, но только без креста и без надгробия – среди «невостребованных прахов». Кто даст ответ - кем «невостребованных»?
Кстати, сам факт перезахоронения останков генерала Деникина рядом с останками величайшего русского философа И.А. Ильина, ненавидевшего Деникина всеми фибрами души, преисполнен глубочайшей исторической иронии. Профессор Ильин, по праву считавшийся ведущим идеологом Белой эмиграции, писал П.Б. Струве о генерале Деникине: «Признаюсь, для меня стоит вопрос (и не только для меня), надлежит ли еще подавать руку этому пережившему себя бывшему человеку (курсив здесь и далее наш – В.А.)». В своем известном письме генералу барону П.Н. Врангелю профессор Ильин был еще категоричнее: «Деникинщина есть керенщина внутри белого движения»! Как говорится, что за мир у Христа с велиаром? И не перевернутся ли генерал и философ в гробах от того, что им отныне предстоит покоиться рядом – вплоть до СтрашногоСуда?!

Но на перезахоронение Деникиных и Ильиных я все-таки пошел. И стоял в почетном карауле. Как бы то ни было, Антон Иванович – все-таки не Каменев, не Гутор и не Парский. И не Брусилов (что бы тот ни писал «в стол» о своих красных хозяевах). Деникин даже обратился к американскому генералу Эйзенхауэру с просьбой не выдавать Советам власовцев и других русских антикоммунистов. И это многое извиняет…

Я верю – недалек тот день, когда честь воздадут всем подлинным Белым Героям!

Как говорит древняя восточная пословица: «Собаки лают – караван идет!»*.

------

*Вечером 8 мая 2007 года неизвестные, вооруженные кувалдами и обрезом-двустволкой, проникнув на территорию Всехсвятского церковного кладбища, уничтожили мемориальную плиту в память белых казачьих атаманов Краснова, Шкуро, фон Паннвица и др. и повредили два других кенотафа. Когда на шум выскочила церковная охрана, осквернители могил выстрелили в охранников картечью из обреза и скрылись на автомобиле, поджидавшем их возле храма. По факту осквернения кладбища возбуждено уголовное дело.

Вольфганг Акунов