следующая тема »

[777]

ПОЛИТИК, ОСТАВШИЙСЯ ХРИСТИАНИНОМ

Димитрий Лётич родился 12 августа 1891 года в Белграде в семье Владимира и Любицы Лётич (урожденная Станоевич), связанной самыми тесными узами с будущим королевским домом Карагеоргиевичей. Детство провел в Смедереве (древний город-крепость на Дунае, последний оплот сербской свободы в эпоху турецкого завоевания Балкан) и в Салониках на родине святых равноапостольных братьев Кирилла и Мефодия, учителей славянских, — где служил консулом Королевства Сербия его отец. По окончании гимназии поступил на юридический факультет Белградского университета, который успешно окончил в 1913 году, после чего отправился на постдипломную практику в Париж. Перед самым началом Первой мировой войны вернулся в Сербию, чтобы быть призванным в армию. Участвовал в кампании 1914-15 гг.; знаменитом отступлении 1915 года через враждебную северную Албанию, сербском “ледяном походе”, завершившемся эвакуацией сербских войск и беженцев на греческий остров Корфу. В 1918 году принял участие в прорыве Салоникского фронта и освобождении Сербии, был ранен. В 1919-20 гг. участвует в подавлении “революционных” выступлений в Королевстве Сербов, Хорватов и Словенцев (с 1918 г.; с 1929 — Королевство Югославия), организованных идейными и единокровными сторонниками “русских” революционеров. В 1920 году демобилизуется в чине поручика. В этом же году Димитрий венчается со своей невестой Ивкой (в девичестве Мавринац), после чего сдает в столице экзамен на адвоката и затем открывает собственную контору в Смедереве, где уже успела обосноваться молодая чета...

В югославской и зарубежной историографии ХХ века Димитрию Лётичу часто приклеивают ярлык “сербского фашиста” и “балканского последователя Гитлера”. Не является исключением и советская двухтомная “История Югославии” (изд. АН СССР, М., 1968), равно как и куда более поздние штудии. Составители идеологических схем, славящие попеременно коммунистов и демократов, порою готовы даже признать “в чем-то прогрессивную роль” Милана Стоядиновича, наиболее прогерманского политика из всех югославских государственных деятелей межвоенного периода, однако лётичевский “Збор” как был, так и остается для них символом “пятой колонны”, под стать усташам Анте Павелича и немецким “культурбундовцам”.

Об отношении Д. Лётича к Гитлеру пусть судит русский читатель, которому впервые предоставляется возможность познакомиться с главной программной работой руководителя “Збора”. O том же, почему имя Димитрия Лётича по сей день вызывает у определенного сорта историков стойкую ненависть, лучше всего расскажут хорошо известные факты из его биографии...

Рано разочаровавшись в целях и методах крупнейшей “национальной” политической силы — Радикальной партии, Лётич возвращается к прежней деятельности, начатой им еще во времена адвокатской практики: организации земледельческих обществ (по сути, тех же кооперативных объединений, но — на основе старых традиций сербской крестьянской задруги). Однако именно его, словно нового Цинцинната, неожиданно призывает король Александр I Карагеоргиевич (покровитель русской белой эмиграции, “палач” военизированной масонской организации “Черная рука” и “главный организатор монархо-фашистского переворота” 1929 года, вернувшего помазаннику Божию реальную власть в государстве), чтобы поручить далекому от власти и политических интриг человеку ключевое министерство юстиции (февраль 1931 г.)...

В 1934 году, после трагической гибели в Марселе короля Александра, когда, пользуясь малолетством наследника, в стране вновь подняли голову сторонники “демократических свобод” и парламентаризма, Д. Лётич основывает Югославянское народное движение “Збор”, основными лозунгами которого являются вера в Бога, верность королю и монархии, традиционным ценностям... стране вновь подняли голову сторонники “демократических свобод” и парламентаризма, Д. Лётич основывает Югославянское народное движение “Збор”, основными лозунгами которого являются вера в Бога, верность королю и монархии, традиционным ценностям...

По воспоминаниям современников, в том числе и противников, Лётич был блестящим оратором. Умел говорить ясно и убедительно, заражая своей уверенностью аудиторию. Никто не отрицал его личного мужества и силы духа. Равно как и глубоких знаний и культуры, умения держаться в обществе. Но именно по этой причине к нему с неприязнью и подозрением относились люди его же круга. Его воцерковление, “после Парижа”, уже в зрелом возрасте, участие в богослужениях (не только не пропускал служб, но и сам пел на клиросе, читал послания из апостолов казалось им даже не “юродством”, но изощренной уловкой властной и скрытной личности, одержимой на самом деле идеей господства над людьми. Последнее было вполне понятно тогдашней интеллигенции и “высшему свету”, не допускавшим даже мысли о том, что кто-то может всерьез покуситься на “завоевания эпохи Просвещения”, на сами основы привычной жизни. Но в Лётиче было что-то еще. И это — пугало.

В церковной среде Д.Лётича, естественно, воспринимали совсем иначе. Там видели “иные его недостатки”, родимые пятна того самого современного мира (с его гордыней, рационализмом и мистикой), против которого он так горячо восставал. Впоследствии, в годы войны и оккупации, данное противоречие привело к трагическому конфликту. Но в ту пору Д. Лётич был дружен с ведущими епископами и пользовался искренним уважением Патриарха. Лётича считали истинным сыном Церкви. И он был таковым. И доказывал это делом.

В 1937 году правительство М.Стоядиновича заключило конкордат с Ватиканом, дававший огромные преимущества католической церкви, которая ставилась таким образом в привилегированное положение по сравнению с другими конфессиями. Против циничного соглашения, во многом преследовавшего внешнеполитические цели, выступила Сербская православная церковь, организовавшая 19 июля грандиозный крестный ход в Белграде, переросший в кровопролитные столкновения с полицией. Первым из политических деятелей, открыто поддержавших Церковь, стал Димитрий Лётич. Активисты “Збора” были в первых рядах демонстрантов. Ценой великих жертв (смерть патриарха-мученика Варнавы, отравленного как выясняется уже в наши дни — сторонниками конкордата, репрессии против рядовых участников протестных выступлений и благодаря сплоченности “сербского общества) преданный анафеме Стоядинович дрогнул и пошел на попятную) преступное соглашение так и не было утверждено...

Лётич не был восторженным поклонником Третьего Рейха. Еще более негативно относился он к западным демократиям и коммунизму. Государственный переворот в ночь с 26 на 27 марта 1941 года, организованный англо-американскими спецслужбами, в результате которого масонскими путчистами было свергнуто правительство Цветковича-Мачека, подписавшее накануне протокол о присоединении Югославии к Тройственному пакту (что вызвало неслыханную ярость Гитлера и предопределило судьбу страны), был ему так же чужд, как и те люди, что стояли у власти все эти годы. Однако, когда на рассвете, 6 апреля, война перешагнула границы его родины, он встретил ее на посту командира 6-гo резервного пехотного полка...

Недавно известный сербский историк д-р Веселин Джуретич, автор фундаментальных трудов, посвященных судьбе сербской нации в ХХ веке, назвал Димитрия Лётича пророком. Возможно, это была чисто эмоциональная оценка. Но то, что с наступлением третьего тысячелетия христианской эры пришла пора пересмотреть некоторые идеологические штампы связанные с одним из самых драматичных периодов балканской истории, в частности, недавние взгляды на роль и место в ней таких личностей, как Иосиф Амброз Тито, Дража Михайлович, Милан Недич, не вызывает сегодня никакого сомнения. Димитрий Лётич был достаточно заметной фигурой в этом историческом ряду, хотя и уступал вышеперечисленным деятелям по степени своей “задействованности” историей. Как и у всякого человека, у него были свои ошибки, и заблуждения. Активный участник довоенного Богомольческого движения (именно к этому периоду относится знакомство с владыкой Николаем), живший напряженной литургической жизнью, он не был свободен от чисто интеллигентской рефлексии и мучительно переживал, что не в силах изменить ход событий. Максимализм зачастую брал в нем верх над “правовой” аргументацией, будь то пристрастное прочтение Священного писания, анализ ситуации в советской России или футурологические выкладки. Слишком острый и проницательный взгляд оборачивался беспощадностью к “отступникам” и столь же суровым догматизмом. А чрезмерная демонизация противника парадоксальным образом сочеталась с излишним великодушием. Но что бы ни говорили позднее о его презрении к людям, он был христианин и в каждом человеке стремился видеть образ Божий. “Лишь когда все народы будут счастливы, будет счастлив и сербский народ, - в этих словах как в капле воды отразилась его философия югославянства, преодолевшая буржуазный “сербский национализм”, вышедший из “просвещенческих” салонов и социалистических собраний. Сербство, понимаемое как вечный крест, или, как сказал поэт Йован Дучич: “Мой сербский народ ... есть величайший христианин меж народами. Прежде всего, он более чем кто — либо обожествил героизм и мученичество, один идеал — греческий, а другой — арийский, и оба - воплощенные во Христе..”

После капитуляции югославской армии и трусливого бегства главных демократических лидеров и членов правительства, нашедших убежище у своих британских хозяев, над Сербией возникла реальная угроза расчленения на мелкие части, коими Гитлер и Муссолини задумали вознаградить своих балканских сателлитов. Хорватские усташи практически сразу развязали чудовищный террор против православного населения. То же самое творили албанские балисты на Косове и мусульмане в Боснии. Коммунистическая же партия Югославии, возглавляемая славянофобами Иосифом Амброзом и Моше Пияде (еще до войны выдвинувшим лозунг “Сломать хребет сербству и православию!”), в первые дни выжидала, прикидывая, как лучше использовать в своих целях стихийно вспыхнувшее народное сопротивление.

Лётич был слишком прямолинеен, чтобы примкнуть к полковнику (впоследствии генералу) Драголюбу Михайловичу, возглавившему борьбу с оккупантами под королевским знаменем: демократические принципы и “верность англо-американским союзникам” казались ему несовместимыми с национальными интересами сербского народа, тем более с идеалами монархии. Он принял решение работать в правительстве генерала Милана Недича, вставшего на путь сотрудничества с немцами в надежде выиграть время и сохранить хотя бы часть сербского этнического пространства (выделенного теперь в специальную зону оккупации), на котором смогли бы найти спасение сотни тысяч беглецов от усташеского и иного террора...

Вторая мировая война на территории Югославии была, прежде всего, гражданской. “Жертвы германского фашизма” не составили и десятой доли от общего числа погибших, подавляющее большинство из которых были православные сербы. Больше всего сербов истребили хорватские усташи. Следом за ними шли коммунистические убийцы. Специальные партийные директивы предписывали уничтожать в первую очередь “нелояльных” священников и монахов. Все это удивительно напоминало тактику усташей. Уже в наши дни достоянием гласности стало чудовищное соглашение о тайном сотрудничестве в “борьбе против великосербского гегемонизма”, заключенное коммунистами и усташами и подписанное Моше Пияде и ближайшим подручным Павелича, Миле Будаком, теоретиком этнических чисток, заявившим во всеуслышание: “Треть сербов необходимо уничтожить, треть изгнать, остальных - окатоличить”. Простые сербские коммунисты, как, впрочем, и хорватские, и словенские, едва ли знали об этом. Моше Пияде, Кардель-Сперанс, Цадик Данон (впоследствии главный раввин Югославии), коммунистическое семейство Рибникар и прочие соратники и соплеменники Иосифа Амброза стремились обезглавить сербский народ, истребив самых лучших его представителей. Четники генерала Михайловича вели войну на два фронта: против оккупантов и против партизан Тито. В борьбе с последними они обрели союзника в лице добровольцев Димитрия Лютича...

Добровольческие части резко выделялись среди других воинских формирований, подчиненных генералу Недичу. Они были укомплектованы в основном бывшими активистами “Збора”, среди командиров было немало священников, Добровольцы носили форму югославской армии (но герб был сербский), присягали на верность королю, освящали знамена. В этих подразделениях царил подлинно православный и монархический дух, что признавало и священноначалие Сербской православной церкви, негласно поддерживавшее Дражу Михайловича, на чьей стороне были симпатии большинства населения Сербии. “Роже Шульман, Младен Штурза, Абрам Пияде, Алоиз Гиршл, Хаим Харабан, Эмерик Гелудих, Леопольд Грашничар, Хаим Абрахам, судья Исаак Соломон Анаф, Ирена Мандель, Иосиф Файд, Хаим Хороваш, Эрих Коэн, Исаак Форма, Моше Беновинисти, Исаак Беара...” — в длинном списке ликвидированных коммунистических главарей практически не было славян. Однако люди часто смотрели на добровольцев со страхом, а кто-то — даже враждебно. “Наши немцы идут”, нередко можно было услышать при приближении к деревне отряда лётичевцев. Четников встречали совсем иначе...

Непопулярные поначалу в народе коммунисты, слывшие иностранными наймитами и прислужниками инородцев, сумели ловко использовать русский фактор, сыграть на вековой любви сербов к далекой России. Плохо говоривший по-сербски Тито (что в любом случае было бы странно для хорвата, за которого он себя выдавал) воспринимался теперь совсем по-другому. А Недича с Лётичем народное сознание все прочнее связывало с немцами, которых русские братья уже начинали громить на Восточном фронте. Лётич болезненно переживал неуспех своего дела, обострились его отношения с большинством иерархов Церкви, многие из которых были давними и близкими друзьями. Однако он до конца покровительствовал им, насколько мог, ходатайствуя перед немецким командованием за епископов, обвиняемых в связях с четниками. Готовый лично покарать многих соотечественников, вступался за них перед оккупантами...

Вступление Советской армии на территорию Югославии ознаменовало крах мощного прежде четнического движения. Русские пришли как союзники Тито (который их ненавидел еще со времен службы в Интернациональной красной гвардии), однако ни один серб не поднял против них оружия. Недичевцы и лётичевцы отступали без боя. 23 апреля 1945 года Димитрий Лётич погиб в автомобильной катастрофе в Словении. Осиротели его сыновья Владимир и Никола и дочь Любица. А генерал Милан Недич был расстрелян “как предатель сербского народа”. Такой приговор вынес ему хорватский еврей Иосиф Амброз, не пощадивший даже Дражу Михайловича (запретившего в свое время четнической засаде ликвидировать Тито, за чью безопасность он лично поручился, дав слово офицера), который также был казнен как “пособник оккупантов”.

Димитрию Лётичу не суждено было одержать даже моральную победу. В отличие от Дражи Михайловича он остался непонятым большинством соотечественников, открыть глаза которым тщетно пытался на протяжении многих лет Но сам владыка Николай (Велимирович) - почитаемый ныне в народе как святитель Николай Сербский — служил по нем панихиду и в прощальном слове назвал его великим человеком, “политиком мирового масштаба”. Впрочем, он и был политиком, опередившим свое время. Лишь закате ХХ века Радован Караджич в сербской Боснии частично осуществил то, к чему он стремился. Караджичу тоже не удалось победить окончательно. Но на сей раз весь народ как один человек пошел за своим вождем по пути преодоления мертвящего гнета безбожных столетий — к утраченным высотам славянского и европейского духа. Сегодня Радован Караджич скрывается от американских ищеек в горах Герцеговины. Там, где в Новой Грачанице покоится прах поэта Йована Дучича, писавшего о нерасторжимости христианского и арийского начал в сербской душе. Лётич был достойным примером такого единства.

Илья Числов

Книга Дм. Лётича "Драма современного человечества": http://www.rus-sky.com/history/library/letich.htm

[777]

ДМИТРИЙ ЛЁТИЧ

Дмитрий Лётич родился 12 августа 1891 года в Белграде. Обучался в начальной школе в Смедереве, на родине своих предков. В 1904 году его отец Владимир был назначен консулом в Салоники, и Дмитрий поступил в сербскую солунскую гимназию, которую и окончил через три года. По возвращению в Сербию поступил на юридический факультет Белградского университета. К этому времени Дмитрий уже был глубоко религиозным человеком. Он даже хотел бросить учёбу и стать священником, но по настоянию отца отказался от этого. Когда начались Балканские войны, Лётич поступил добровольцем на санитарную службу, так как его возраст не был мобилизован.

Осенью 1913 года Дмитрий отправился в Париж для продолжения образования. Посещая собрания роялистов, он ещё больше проникся монархическими убеждениями. С началом I Мировой войны Лётич был призван в армию и до конца прошёл тяжёлый путь Сербского войска.

По окончанию войны был назначен начальником железнодорожной станции в Бакру (между Риекой и Задаром). В апреле 1920 коммунисты организовали забастовку железнодорожников с целью сорвать демобилизацию и вызвать волнения в стране и армии. Но на своём участке Лётич сломил забастовку в один день. В июне того же года Дмитрий был демобилизован и возвратился в Смедерево, где открыл адвокатскую контору. Тогда же вступил в Народную радикальную партию и стал руководителем её молодёжного крыла. В 1927 году был выдвинут кандидатом в депутаты в Народную скупщину, но не получил необходимого числа голосов.

6 января 1929 года король Александр издал Закон о королевской власти, согласно которому вводилось единоличное правление монарха. В новом правительстве генерала Петра Живковича в феврале 1931 года министром юстиции стал Дмитрий Лётич. В июне 1931 года Лётич представил королю проект новой конституции. Основная идея этого проекта заключалась в сословно-корпоративном устройстве государства. Но предложение Лётича было отклонено, и Дмитрий подал в отставку. Отставка была принята в сентябре 1931 года.

После своей отставки Дмитрий собрал вокруг себя единомышленников и начал выпускать газету «Отечество» («Отаџбина»), первый номер которой вышел в феврале 1934 года. Помимо Белграда национальные движения общеюгославской направленности возникали по всему королевству. В Словении действовало Содружество бойцов Югославии, в Загребе Югославское действие, в Воеводине «Пробуждение» («Буђење»), в Герцеговине «Збор». Назрела необходимость их объединения. 6 января 1935 года в Любляне было создано Югославское народное движение Збор во главе с Дмитрием Лётичем. Официальным органом движения стала газета «Отечество». Основные принципы Збора основывались на том, что сербы, хорваты и словенцы составляют единый югославский народ. Вера в Бога составляет главную духовную основу человека и его мировоззрение. Жизнь народа строиться на сохранении традиционного уклада. Деятельность отдельного человека должна быть подчинена интересам всего общества. Государственная власть должна быть централизованна, а личность короля неприкосновенна. Народ участвует в управлении путём сословно-корпоративного представительства.

После убийства в Марселе короля Александра регентский совет при малолетнем Петре II назначил на май 1935 года выборы в Скупщину. Руководство Збора решило принять в них участие. Но так как движение ещё только создавалось и местные комитеты были образованы не во всех районах страны, Збору не удалось получить нужного числа голосов. Также сказывалось отсутствие опыта участие в предвыборной борьбе.

С новым правительством и лично с его руководителем Миланом Стоядиновичем Лётич находился не в лучших отношениях. Особенно это противостояние обострилось во время подписания конкордата между королевским правительством и Ватиканом в июле 1937 года. Это соглашение давало определённые привилегии римо-католическому клиру. Збор выступил против конкордата, хотя в его рядах было не мало римо-католиков. Против выступила югославская общественность, а также Сербская Православная Церковь. В это время тяжело заболел Патриарх Варнава и 19 июля к центру Белграда двинулся крестный ход, чтобы отслужить молебен. В нём участвовали и члены Збора. Но по указнию министра внутренних дел римо-католика Корошца крестный ход был разогнан. При этом пострадало множество народу, в том числе и православное духовенство. На следующий день скончался Патриарх Варнава. И ходя конкордат был ратифицирован Скупщиной, но, под давлением общественности, так и не был отправлен на утверждение в Сенат.

10 октября 1938 года была распущена Народная Скупщина и на 11 декабря назначены новые выборы. В самом начале предвыборной кампании по указанию правительства было арестовано руководство Збора во главе с Дмитрием Лётичем. И хотя, под давлением общественности, они были выпущены, это сильно помешало проведению правильной предвыборной деятельности. В результате Збору и на этот раз не удалось провести своих представителей в Скупщину. Но и правящая партия не смогла набрать подавляющего большинства голосов и имела минимальный перевес над оппозицией. После выборов Милан Стоядинович подал в отставку.

Новым главой правительства стал Драгиша Цветкович. Цветкович в августе 1939 года заключил соглашение с лидером Хорватской крестьянской партии (ХКП) Владимиром Мачеком о создании автономной Хорватской бановины. Хорватским баном был назначен Иван Шубашич. Члены ХКП вошли в правительство Цветковича, а Мачек занял пост заместителя премьер-министра. Фактически Югославия была разделена на сербскую и хорватскую сферы влияния. Лётич подверг резкой критики это соглашение, которое вело к расколу единого Королевства Югославии. Он пытался втретиться с принцем-регентом Павлом, но тот отказался. Тогда Дмитрий отправил принцу открытые письма. В них он критиковал не только внутреннюю, но и внешнюю политику правительства. Лётич считал, что сближение с Францией и Англией не пойдёт на пользу Югославии, и предлагал сохранять полный нейтралитет в начавшейся войне. Также Лётич предложил реорганизовать королевскую армию. По его мнению, в регулярных частях должны служить сербы, а также словенские и хорватские добровльцы. Остальные комплектовали рабочие отряды.

28 октября 1940 года на техническом факультете Белградского университета произошло столкновение между студентами членами Збора и коммунистами, закончившееся перестрелкой. Это событие послужило поводом для запрета деятельности Збора. Штаб-квартира движения была опечатана, а руководство арестовано. Самого Лётича власти арестовать не посмели, но за ним была установлена слежка. Дмитрий перебрался в Смедерево, но и там его не оставили в покое. После того как до Лётича дошли сведения, что его хотят оправить в психиатрическую клинику, Дмитрий решил скрыться. Он нашёл убежище в монастыре Ковиль в Среме. Против движения были выдвинуты обвинения в подготовке государственного переворота, в намерении отколоть от страны часть территории, в получении денег от Германии. Но доказать это власти не смогли. Многие члены Збора были высланы из страны, другие отправлены в концлагерь Брус. Поле трех месяцев проведенных в этом лагере, они были отправлены в лагеря трудовых батальонов в Смедеревске Паланке, Серебренице и в районе Иваници.

25 марта 1941 года правительство Югославии под давлением стран Оси подписало Антикоминтерновский пакт. Лётич неодобрительно высказался о переходе страны на одну из сторон. Но в тоже время он призвал не проводить выступлений против подписания пакта, так как это может привести к печальным последствиям для страны. По стране прошли массовые антипактовские манифестации и 27 марта группа проанглийски настроенных офицеров под руководством командующего ВВС Душана Симовича свергла правительство Цветковича и разогнало регентский совет. Королём был провозглашён Пётр II. Новое руководство страны объявило амнистию политическим заключенным и закрыло концлагеря. Лётич по совету владыки Николая (Велемировича) намеривался войти в новое правительство, но, в связи со сменой внешнеполитического курса и противодействию англофильских членов кабинета, отказался от этого. 5 апреля был подписан договор о дружбе с Советским Союзом. А на следующий день началось вторжение стран Оси.

Члены Збора, повинуюсь долгу, отправились на войну. Лётич, будучи резервным подполковником, был назначен командиром полка в Биелене. Но война была скоротечной и, после её окончания, Лётич возвратился в своё имение в Смедерево.

В результате Апрельской войны Югославия, как единое государство, перестало существовать и была расчленена. Сербия, в границах до Балканских войн, находилась под прямым управлением германского командования. Но немцы контролировали только важные центры и коммуникации. На остальной территории остался довоенный чиновничий аппарат и жандармерия. Для налаживания гражданской жизни германское командование решило привлечь, оставшихся в стране сербских политических деятелей. Среди них был и Дмитрий Лётич. На встрече сербы выдвинули ряд условий. В частности должно быть сохранено довоенное гражданское и уголовное законодательство и судебная система, Сербская Православная Церковь продолжает свою деятельность так же, как и до войны, гражданская администрация располагает финансами для своей работы, в судах приговоры оглашают именем короля Петра II и некоторые другие требования. За исключением оглашения приговоров именем короля Петра все остальные условие германское командование приняло. 30 апреля была образована Комиссарская управа под руководством Милана Ачимовича. Лётич отказался войти в состав управы, но в неё были делегированы некоторые члены Збора.

В это же время Дмитрий направил немецкому командованию и белградскому римо-католическому епискому меморандум. В нём он просил прекратить геноцид сербского народа в Хорватии и освобождения захваченных сербов, а также пленных солдат и офицеров Югославской армии. Успеха эти просьбы не имели. 5 июня в результате взрыва склада с боеприпасами пострадал город Смедерево и Лётич был назначен чрезвычайным комиссаром по его восстановлению. Для этого дела он организовал рабочую группу из молодых членов Збора.

В мае в Западной Сербии было организовано движение сопротивления под руководством полковника Драголюба Михайловича. Оно обосновалось в районе под названием Равна-Гора. Для организации снабжения своих сил Михайлович послал в Белград своего представителя. Лётич сразу откликнулся и направил помощь равногорскому движению.

После нападения Германии на Советский Союз в Сербии появилась ещё одна сила – коммунисты под руководством Иосифа Броз Тито. Коммунисты начали открытую войну и захватили обширные территории, на которых устанавливали свои порядки. На эти действия Лётич отреагировал такими словами: «Они могут убить всех 20.000 немцев, которые находятся на нашей территории. А что потом? Эти потери немцы не почувствуют, а ответят репрессиями против нашего народа. За каждого убитого немца 100 расстрелянных сербов. Наш народ должен быть сохранён от биологического уничтожения». Германское командование потребовало от сербских властей навести порядок, иначе территория Сербии будет отдана хорватам, венграм, болгарам и албанцам. Было решено создать особое правительство, наделённое соответствующими полномочиями. Возглавить его предложено Дмитрию Лётичу. Но он отказался, сказав, что этот пост должен возглавить человек, не принадлежащий ни к какой партии и пользующийся всеобщим уважением. Дмитрий предложил генерала Милана Недича, находившегося под домашним арестом. 29 августа было образовано Правительство народного спасения. В него вошли и два члена Збора: министром юстиции стал Чедомир Марьянович, а министром экономики Михаил Олчан.

В сентябре между коммунистами и четниками было заключено соглашение о совместных действиях. Это привело к разрыву отношений Лётича с равногорским штабом. Генерал Недич сформировал отряд из бывших подофицеров Югославской армии и отправил его в район Шабаца. Но это подразделение в полном составе перешло на сторону четников. После этого Михаил Олчан на заседании правительство предложил создать добровольческое формирование из антикоммунистически настроенных членов Збора. Лётич принял это предложение и 16 сентября в Смедерево был сформирован первый отряд под командованием поручика Будимира Никича. А на следующий день они приняли первый бой и вышли из него победителями. 17 сентября была образована Сербская добровольческая команда. Её командиром стал полковник Константин Мушницки, а духовным вождём Дмитрий Лётич. Добровольцы приняли присягу на верность королю Петру II. Добровольческая команда вошла в состав немецкого соединения.

В ноябре началась война между четниками и коммунистами. К концу месяца почти все коммунистические отряды в Сербии были разгромлены или вытеснены. После этого немцы предприняли наступление на Равну-Гору. Но Михайлович был предупрежден командиром добровольцев и избежал пленения. За это немцы остранили Мушницкого от командования и арестовали (в конце 1942 года он вернётся на свою должность). Не смотря на это, столкновения между четниками и добровольцами продолжались.

В течение 1942 года германское командование не раз предлагало Недичу и Лётичу отправить сербский отряд на Восточный фронт. Но они отказывались, объясняя, что Советский Союз является союзником их короля Петра. В конце 1942 года добровольческая команда подверглась реорганизации и стала называться Сербский добровольческий корпус.

В мае 1943 года наметилось сближение между добровольцами и четниками. 17 мая Лётич провёл переговоры с командиром четников в Сербии Мирославом Трифуновичем. Были достигнуты договорённости о совместной борьбе портив коммунистов. В этом же месяце представители Лётича и Михайловича договорились о прекращении всяких враждебных действий по отношению друг к другу. В октябре должна была состояться личная встреча двух лидеров, но она сорвалась. Было проведено несколько совместных акций.

К 1944 году обстановка на Балканах резко поменялась. После Тегеранской конференции союзники начали оказывать армии Тито всестороннюю помощь. А после капитуляции Италии коммунистам досталось огромное количество вооружения и боеприпасов, многие итальянские военнослужащие вступили в коммунистическую армию. Во второй половине 1944 года наступил перелом. В сентябре в районе Еловой Горы четники потерпели поражение. С востока приближалась Красная Армия. В этой ситуации Лётич внёс предложение отступить всем национальным силам в Словению и там вместе с местными националистами организовать новый «Солоникский фронт» (имея в виду события I Мировой войны). К концу года все полки добровольцев находились в Словении. Сюда же отступили и некоторые четнические отряды. Сам Михайлович отказался уходить, но прислал генерала Миодрага Дамьяновича для организации филиала своего главного штаба. В городе Илирска Бистрица были организованы две школы: политико-административная и офицерская. Последнею возглавил Дмитрий Лётич. Командование Сербского Добровольского корпуса располагалось в Постойне.

Но изменить что-то было уже невозможно. Под ударами армии Тито национальные силы отступили в Австрию и Италию, где и сдались союзникам. Многие потом были выданы коммунистам. Сам Дмитрий Лётич не дожил до этого. 23 апреля он выехал из Илирски Бистрицы в Горцию для встречи с Патриархом Гавриилом и епископом Николаем (Велимировичем). По дороге у местечка Айдовшчина его остановил словенский патруль. Командир патруля сказал, что дальше территория находиться под контролем партизан и предложил переночевать у них, а утром отправиться под надёжной охраной. На это Дмитрий ответил: «У меня есть приказ. А ты сам понимаешь, что на войне приказ должен быть выполнен даже, если придется погибнуть». Через некоторое время машина Лётича, переезжая полуразрушенный мост, свалилась в пропасть. Все пассажиры погибли. Тело Дмитрия привезли в Горцию. Первый венок был принесен от генерала Драголюба Михайловича. Отпевание было совершено Патриархом Гавриилом и владыкой Николаем (Велимировичем). Там же Дмитрий Лётич был похоронен.

Святитель Николай (близкий друг Лётича) произнёс прощальную речь. В ней были и такие слова: «Дмитрий Лётич был государственник, учитель и христианин. Он был не просто государственник, он был христианский государственник. За последние сто пятьдесят лет мы имели много великих политиков, великих людей как Гарашанин, Йован Ристич и Никола Пашич. Но эти люди были великими для своего времени и в границах Сербии, а Дмитрий Лётич вошёл в высшие круги мировой политики. Это был политик, несущий крест… Для него политика была не акробатика, а нравственная обязанность. Он был выразителем души и сердца сербского народа… Он был идеолог христианского национализма».
    

Сергей Ливенцев

[777]

ГИБЕЛЬ ДИМИТРИЯ ЛЁТИЧА

   
Воспоминания Бошко Костича
из книги За историју наших дана, 1949
(Бошко Костич был соратником и переводчиком Димитрия Лётича)
    
23 апреля 1945 года примерно в десять вечера по дороге из Илирской Бистрицы в Горицу в автомобильной катастрофе погиб Димитрий Лётич. Тело Димитрия Лётича перенесено в часовню Динарской четнической дивизии, где после отпевания прощальное слово произнес епископ Николай (Велимирович)
    
Последние несколько дней я не сопровождал Лётича, потому что был болен и лежал в постели. Как только я узнал о трагедии у Айдовшчины, я встал и поехал в Горицу. Я смог добраться туда лишь к вечеру следующего дня и сразу же направился в церковь. В дверях я увидел епископа Николая. Он был встревожен. Когда я подошел к нему, он обнял меня и заплакал, прошептав: «Нет больше Мити!»

Я склонился над гробом великого человека и христианина. В памяти всплывало прошлое, когда погибший с невиданным самопожертвованием трудился на благо нашего народа. Невольно думалось, ктó сможет заменить Лётича, взяв на себя его тяжкое бремя в эти судьбоносные дни. Когда я вышел из часовни, меня окружили четники, выражая соболезнования. Кто-то сказал: «Стóит жить и погибнуть, чтобы услышать такое прощальное слово, какое только что произнес владыка Николай». От присутствовавших на панихиде священников и четников я получил текст его речи, которую они записали. На следующий день, 25 апреля тело Димитрия Лётича было предано земле. От имени генерала Драже Михайловича на могилу покойного Лётича возложил венок генерал Миодраг Дамьянович. Было множество венков: и от всех воинских подразделений Народно-Освободительного Войска, и от народа Словении.

Перевод Н.Феофановой, 2004

[777]

ПРОЩАЛЬНОЕ СЛОВО ВЛАДЫКИ НИКОЛАЯ (ВЕЛИМИРОВИЧА)

     
Если бы с дерева срубили одну лишь ветку, дерево затрепетало бы и содрогнулось от боли, но сейчас все дерево срублено под корень… Как невыносима боль утраты! О Боже, свершилась Твоя воля, и мы должны покориться ей.

Когда камень бросают в воду, по воде идут круги, ширясь во все стороны. Так и смерть Димитрия Лётича сначала вызвала скорбь его семьи: его матери Любицы в далеком Смедереве, его супруги Ивки, его брата Яши, его сыновей, его дочери. Второй круг скорби охватил добровольцев, его единомышленников и товарищей по несчастью в войне и мире, в добре и зле, в радости и печали. Третий круг скорби завладел славными четниками, теми, которым вот уже четыре года земля – постель, а небо – покрывало. Ширится и четвертый круг скорби, в котором содрогнется от боли весь мир, ибо Лётич был не только наш, он принадлежал Европе, всему человечеству.

Димитрий Лётич был государственным деятелем, учителем и христианином. Он был не просто государственным деятелем, но христианским государственным деятелем. За последние полтора века у нас были великие политики, как, например, Гарашанин, Йован Ристич и Никола Пашич. Однако они были великими в свое время и в пределах Сербии, а Димитрий Лётич входил в высшие круги мировой политики. Это был политик, несущий крест. Однажды в монастыре Жича мне довелось слышать, как он сказал: «Сербский народ не будет счастлив, пока все люди не станут счастливыми». Он был учителем, который учит прежде всего делом, а уж потом словом. Он наставлял других и сам был им примером. Никогда не случалось так, чтобы его слова не подтверждались делом. О, если бы все наши учители были такими!

О нем будут говорить как о человеке, государственном деятеле и истинном христианине, и в этом он был выше всех. Он начинал с себя, а это полезно людям. Если начать издалека, с других, а не с себя, тогда нет пользы никому. Это был его девиз. Димитрий Лётич был человеком глубочайшей веры. Он, будучи министром по делам религии, подавал кадило священнику в церкви. Многие насмехались над ним, а он не стыдился. Он говорил: «Я иду, чтобы узнать волю Господню, и, когда узнаю, пойду за Ней, не оглядываясь ни вправо, ни влево». Без Димитрия Лётича мир опустел, и пустоту эту нелегко заполнить.

Дерево срублено – но Господь знает, чтó делает, и мы должны покоряться Его воле. Бывает, что дерево срублено, но от корня поднимаются молодые побеги. Хотя погиб Димитрий Лётич, его заменят не единицы, но тысячи сербских витязей, вместе вставших под ружье. Димитрий Лётич был человеком, способным вдохновлять других людей. Он нес свой тяжкий крест и в войне, и в мире, ибо и в мирное время люди не хотели дать ему мира. На войне он выполнил свой долг воина и гражданина. Но именно те, которые были наверху и стояли во главе народа, не поняли его. Поэтому мы и погибли, что не умели ценить такие ценности.

Господь прибрал его именно в свое время. Кто-то может сказать: его отняли у нас. Но нет, его не отняли! Всей своей жизнью и своим трудом он оставил завет потомкам. Какое смирение! Какой Святогорский аскетизм! Какие чистые, словно детские, молитвы!

Благодаря Лётичу, мы с Его Святейшеством Патриархом Гавриилом вышли из заточения и прибыли сначала в Вену, а потом сюда. Мы никогда не забудем того, чтó сделал для нас этот самый верный сын Сербии.

Когда я в Вене разговаривал с ним о единении всех наших национальных сил, он, говоря о тех, о ком я сказал, что им вот уже четыре года земля – постель, а небо – покрывало, ответил: «Пусть они командуют, а я буду подчиняться. Пусть они будут наверху, а я внизу. Я стану им ноги омывать». И так возникло единство.

Кто бы ни узнавал этого человека, все его любили. Он, великодушнейший из людей, храбрый, как лев, и кроткий, как агнец, был идеологом мирового значения. Он говорил: «Если мы сделаем все народы счастливыми, будем и мы счастливы». Дядя Милич, славный витязь из Мостара, сказал: «Доводилось мне видеть героев, но такого героя, как Лётич, нет нигде». О Лётиче станут писать книги, причем не только сербы, но и европейцы, которые его знали.

Находились люди, утверждавшие, что он любит брать, да собирать, да копить. Однако, где его дома? Где его богатства? Где его замки? Где его земли? Я ничего этого не вижу. Он был богат духом, уважением, верой. Лётич – духовный человек сильного характера, уважаемый, решительный и религиозный. Он был настолько богат душевно, что от щедрот своей души всегда мог уделить ближнему, дать другим, всегда был готов прийти на помощь советом и добрым словом. Для него политика состояла не в жонглировании словами, но в исполнении нравственных обязанностей по отношению к обществу, Отечеству и друг к другу. Он был идеологом христианского патриотизма, выразителем души сербского народа и очарования простодушного сердца сербского.

Димитрий Лётич любил своих воевод. Он сам говорил мне об этом, и то же самое говорили о нем воеводы, похвалы ему слышались отовсюду. Один наш восковой командир (он сейчас среди нас) совсем недавно признался мне: «Не могу разлучиться с ним, ибо слово с его уст слаще меда. Он самый лучший проводник сербской политики. Он так много отдал народу, что, проживи он хоть еще пятьдесят лет, не знал бы, чтó же еще можно отдать. Он нашел ответы на все вопросы. Его идеология охватывала все стороны жизни народа».

Мы все скорбим о нем, и каждый в отдельности оплакивает его. Сожалеют о его гибели и немцы. Многие упрекают его, что он слишком опирался на немцев. Причем упрекают его не простые люди, но именно те, что владеют виллами и землями, запасая, как барсуки, капиталы на сто лет вперед. Димитрий Лётич чаще других критиковал немцев, и они именно за это его и уважали. Отрицательно отзывались о нем только те, которые его не знали.

А как любил он своих воинов! Один из сопровождавших его офицеров рассказывал мне, как они кормили голодных солдат при отступлении из Белграда: «Когда мы раздали все продукты, я подошел к Лётичу и показал остатки провианта, которые полагались мне и ему. Тогда Летич сказал: ''Отдай нашу долю и давай ложиться спать. На голодный желудок легче спится''. Я так и сделал». Лётич во всех обстоятельствах уважал человека, но в первую очередь и превыше всего почитал Бога.

Димитрий Лётич был великим человеком. Все, что он посеял, взошло, глубоко укоренилось и принесло благоухающие плоды.

Добровольцы, пойте во славу Димитрия Лётича! Четники, плетите венки славы! Сербы, помяните Димитрия Лётича!

Принесена величайшая жертва… Боже, не требуй больше! Господи, умоляем Тебя, довольно! Ты взял многих и – как величайшую жертву – его! Господи, вопием к Тебе: довольно! Пусть он будет последней жертвой!

Я верю, что эта великая жертва – врата на пути к свободе. Димитрий Лётич открывает нам двери нашей новой Родины.

Поэтому все мы, братие, давайте помолимся о душе великого человека, и пусть Господь примет его в Царствие Свое. Да услышит Господь наши молитвы, а ему определит место, которого он заслуживает. Да простит Господь душу Димитрия Лётича! Во веки веков, аминь.

Димитрий Лётич не умер. Теперь он принадлежит всему сербству. Сегодня он достиг Небесной Сербии, а мертвые сильнее живых. Сейчас он стал сильнее, чем тогда, когда был жив и стеснен обстоятельствами. Теперь он обрел бóльшее могущество и именно теперь свершит великие дела. Хвала ему!

Перевод Н.Феофановой, 2004